Тимьян

На краткий миг всё потеряло значение, мир сузился до кухонного стола, отделявшего их. И Яна была готова остаться в этом состоянии, лишь бы чувствовать поддержку, лишь бы быть небезразличной хоть кому-то постороннему.

Олег Ефимович нерешительно потянулся к ней, но Яна отдёрнула руку и прижала её к груди, как беззащитного котёнка. Она не хотела касаний – только стороннего участия, немого сочувствия. Понимания, поддержки – но где-то там, на расстоянии. За пределами её личного пространства. Она боялась нарушить равновесие, её и без того шатало в разные стороны; боялась причинить себе ещё бо?льшую боль и ревностно оберегала руины своего рухнувшего дворца.

– Яна? – позвал Олег Ефимович.

Она перевела стеклянный взгляд на чайник, и из глаз покатились слёзы.

– Ладно, отдохните, – сказал он. – В следующий понедельник позвоню.

Он мимолётно улыбнулся, прошёл в прихожую, надел туфли. Коснувшись дверной ручки, замер и обернулся. Помялся недолго и спросил:

– Я могу оставить вас одну?

– Конечно, – глухо отозвалась она.

Олег Ефимович вздохнул, запрокинул голову и некоторое время смотрел в потолок. Перевёл взгляд на Яну: она сидела к нему спиной, совершенно неподвижно. Его нервно передёрнуло, он подошёл, сел перед ней на корточки и крепко стиснул её руку в своих горячих ладонях.

– Яна, поклянитесь, что не будете делать глупостей.

Яна опустила на него ошарашенный взгляд и наконец поняла, что он имеет в виду.

– Мне нельзя, – испуганно сказала она.

– Что нельзя? Клясться?

– Глупости делать.

Взгляд у неё был потусторонним, поведение – неадекватным. Она будто попала в плен параноидного бреда и искала мифических существ, не отделяя реальность от галлюцинаций. И всё-таки Олег Ефимович решился оставить её, попрощался и вышел из квартиры. Яна не стала запирать дверь, даже не обернулась, чуть вздрогнув от телефонного звонка. Несколько секунд она безмятежно вслушивалась в мелодию, после опомнилась и кинулась в комнату, схватила телефон и сдавленно завыла: Соня.

– Отвали от меня! Отвали!

Но Соня не отвалила: она позвонила снова, прислала три сообщения, а через двадцать минуть явилась лично. Она настойчиво давила на звонок, стучала, просила открыть. Грозилась вызвать полицию. Наконец притихла, негромко постучала и попросила:

– Дай хоть знак, что ты жива.

– Уходи, – бесцветно бросила Яна.