Берег Живых. Выбор богов. Книга третья

 – Почему этот проклятый договор требует всё больше жертв? Думаешь, я хочу хоронить тебя? Из всех нас я должен уйти первым. А ты должен сохранить то, что мы построили, Хатепер.

Его взгляд был невыносимым – отголоски простой смертной боли и обречённость понимания, необходимости принятия.

– Именно это я и пытаюсь сделать, – мягко возразил дипломат. – Именно ради этого. И посмотри, мой Владыка – Боги улыбнулись нам. Помогли найти Эрдана. Вернули Хэфера… Не верю, что теперь нас ждёт крах.

– Как ты сам изволил говорить недавно, замысел Богов нам не под силу разгадать. Они зрят глубже, дальше, чем подвластно даже мне, – покачал головой Секенэф и тихо добавил, глядя куда-то за плечо брата: – Но хотя бы то, что я вижу, я могу изменить… Это будет моя последняя битва.

– О чём ты?

Император не ответил – молча шагнул вперёд, к одному из фонтанов, сел и жестом предложил дипломату сесть рядом.

– Ты искал со мной встречи сегодня. Что тебя беспокоит?

– Ты хочешь сказать – что из всего меня беспокоит больше? – грустно улыбнулся Хатепер.

Секенэф опустил взгляд, и его рука чуть дрогнула, словно в память о неком прикосновении. Дипломат вспомнил, сколько дней его брат со своей дочерью провели в этом самом саду, когда Анирет пыталась заглушить печаль отца хоть чем-то.

– Я обещал научить её чувствовать жизнь нашей земли, – тихо проговорил Император. – Научить, как открыть всю силу её крови. Времени не так много, да… Возвращение на остров Хенму придётся отложить.

– Секенэф, она спросит тебя не о наследовании трона, – настойчиво уточнил Хатепер, возвращая брата к действительности. – Она спросит тебя, что произошло с Хэфером, потому что чувствует его.

– Да. Но знать ей пока нельзя. Даже то, что знаешь ты, благодаря своему расследованию о культе, ставит многое под угрозу.

Дипломат потрясённо посмотрел на Владыку, надеясь, что ослышался.

– Когда-то мы нашли убийц Каис… вместе, – осторожно напомнил он. – С тех пор наши возможности – и твои, и мои – стали больше. Мы ведь уничтожили тех, кто когда-то не желал видеть на троне тебя. Справимся и теперь.