Колкая малина

Оно, конечно, будет искупленье,

Дождемся нового пришествия Христа,

Уже давно идёт переполнение

Общего плавильного котла.

Вам

До чего дотянетесь, блуждая в повседневности,

Тем старайтесь радовать себя.

Отыщите капельку участия и нежности

В красках возгорающего дня.

Для вас восходит Солнце на Востоке

И как море разливается заря.

Для вас глухарь токует на протоке,

И мигает в небесах последняя звезда.

Не поминайте то, что не смогли,

А восторгайтесь тем, что ещё сможете.

Вам суждено до лучшего дойти,

А когда дойдёте – кратно приумножите.

К вам день сегодняшний с подарками придёт,

С теми, о которых вы мечтали.

А ещё цветов охапку принесёт,

И вам Шопен сыграет на рояле.

Конечно, день восстанет и всё вокруг заполнит

Пустыми разговорами и тиканьем часов,

Но свет пришедший поимённо помнит,

Кто дожидался алых парусов.

Любите, сострадайте и горите,

И дыханьем своего тепла

Не проснувшиеся души пробудите

И обретёте крылья для себя.

Май-октябрь

Зачем бы вдруг черёмуха цвела,

Когда ва?жны только ревность и война?

И зачем такая музыка нужна,

Когда лопнула последняя струна?

А если ржавчина поселится в мозгах,

Как шум волны в портовых городах,

Её не вывезет ни совесть и ни страх,

Закованные в каторжных цепях.

А если что-то не прочитано в глазах,

То это грусть в непаханых полях,

Как тоска в чужих аэропортах

О забытых и не встреченных друзьях.

И надо будет вовремя жениться,

Чтобы было много счастья напоказ,

А не идти полмиру поклониться,

Чтобы понять, что миру не до нас.

Я поклонюсь уставшей головою

Теплу полей и синему дождю.

Что не случилось нам узреть с тобою,

Пусть прорастет фиалками в саду.

А черёмуха для каждого цветёт,

Её ни окриком, ни пулей не возьмешь.

А что до музыки, то музыка живёт,

Даже если сам, отчаявшись, уйдёшь.

Любит, не любит

Прорастёт шиповник из песка,

Запетляет пьяная дорога,

Отрыгнут похмельем города,

И сбежит девчонка-недотрога.

Рыбка заиграет на заре,

Бродит ёжик в утреннем тумане.

Передрались братья во Христе

Из-за шлюх в заблеванном шалмане.

Им теперь не петь и не писать,

Всё, что помнили – уже поперепели.

Кто желал особенную стать,

Как-то резко жить перехотели.

Смелый пляшет у ворот тюрьмы,

И гремят гранёные стаканы.

Трус рыдает на восход Луны,

Вывернув дырявые карманы.