Колкая малина

Где бараки были – вырос лес,

Там прячут одичалую ромашку.

Каждый ищет для себя чудес,

Только жить не хочет нараспашку.

Из чёрной тучи грохнут барабаны,

И главной болью, посланной с небес,

Для всех останутся нелеченные раны

Того, кто в муках умер и воскрес.

Дерзость

Она была любовницей завсклада,

И кроме ситца одевалась в крепдешин.

Она была покладистого склада,

А он – партийный, и прекрасный семьянин.

В их очень тайные и бурные свиданья

Они гулять сплавляли друга моего.

И, клятвенно истребовав молчанья,

Совали мятый рубль на кино.

А мой друган их складывал в коробку,

С нее сверкали ледники горы Казбек.

Он изнывал все это кинуть в топку,

Он был в отца – поступков человек.

И, накопив на две бутылки водки,

Их обменял на краску серебрин,

Чтобы всю грязь кладбищенской решетки

Закрасить на число сороковин.

Его отца по первому распутью

В пивбаре пьяный мусор застрелил.

Теперь ему вся жизнь казалась мутью,

И он весь мир нещадно материл.

Мы выросли в советских полукедах,

Курили «Приму» и дешевенький «Памир»,

И крепли в пораженьях и победах,

Вдыхая жизни томный эликсир.

Когда моему другу подарили

Магнитофон «Комета-206»,

Нам даже гордые и круглые отличницы

Кивнули рядом на скамеечке присесть.

Для нас был свой напет репертуар

Актером из театра на Таганке.

В наш мозг сочился уличный угар,

И мы не думали, что будет на изнанке.

Но все пришло с 206-ой статьей,

Что того самого, «бакланского», разлива.

Мы слишком много взяли дерзости с собой,

А эта птица страстна, но ревнива.

Мой друг ни разу в жизни не юлил,

За то, наверное, на сучьей пересылке

Его конвойный мусор застрелил,

Хлебнув для храбрости из водочной бутылки.

Седая, грязная, в лохмотьях крепдешина,

Она на паперти сшибала на вино.

Она, быть может, поминала сына.

Но я ей сунул рубль, на кино.

Главное

С тёплыми ветрами кончилась зима,

В кучерявых силуэтах играют облака.

Жаворонок ранний в небеса зовёт,

И верится, что главное мимо не пройдёт.

Стали одноклассницы подкрашивать глаза,

И мы старались делать то, чего нельзя.

Учились, как Высоцкий, хрипло говорить

И на глазах у взрослых «Беломор» курить.

Девчонки перестали косы заплетать,

А мы на пальцах начали перстни рисовать.

Я её портфель по улице несу,

И, себя не узнавая, в робости молчу.