Колкая малина

А враги, как волки из трущобы,

Тоже норовят атаковать.

А во мне живут свои хворобы,

Я просто не умею убивать.

Меня крестили бабушки в подвале,

И на меня шептали при свечах.

Они грехом убийство называли

И просили жить без крови на руках.

Я зря тогда плевался на врага.

Я своей хворобой рассужу,

Что и волк совсем не Сатана,

Если вышел защитить свою семью.

Теперь из всех спасешься ты один,

Что только своей кровью заплатил

И, вопреки стратегии войны,

Никого не сжёг и не убил.

Моя хвороба на Святой земле,

Моя атака – страстная молитва,

Славянский Спас на жертвенном Кресте,

Ведь кровь – не родниковая водица.

Адажио

Она ходит в платье кутюрье Антони,

А я – в затертых адидасовских штанах.

Она слушает Томазо Альбинони,

А я – песни под гитару во дворах.

Она, как космос, далека и недоступна,

А светит словно полная Луна.

Как икона в Храме – неподсудна,

И в то же время, будто мрамор, холодна.

Я ещё охоч был фантазировать,

Когда сам себя не мог унять.

Меня тогда могли казнить или помиловать,

Мне всё хотелось в ней обожествлять.

Я придумал и Томазо Альбинони,

И портрет от Пабло Пикассо.

Меня тянуло к призрачной Мадонне,

Как тянет птиц в открытое окно.

Сказали, что Мадонна повенчалась,

И, словно в сказке про кривые зеркала,

Больше никогда не улыбалась

И злобно, по-мужицки, запила.

Всё прячется за долгие года,

Но, слушая Томазо Альбинони,

Мне к горлу подбирается тоска

По той не поцелованной Мадонне.

Крестик

Когда время разбегалось кругами по воде,

Многие держали кукиши в кармане.

Кликуш и ворожей сжигали на Кресте,

А не попавшиеся кукиш целовали.

Для кого-то крестик – просто украшение,

Как коралловая нить на шее дикаря.

А для кого-то – вещь, подманивать везение,

И с которой, извернувшись, выскочишь с огня.

Это для кого-то главный аргумент,

Когда всё будет нерешенным и опасным.

Но про него забудут в тот момент,

Когда всё вновь покажется прекрасным.

Кто-то лижет водку в страшную субботу,

Плюнув на листы календаря.

Он сегодня выполнял грязную работу,

Тем самым и отрекся от Креста.

Крестик утонул в церковной Иордани,

Из-за тучи пялится пьяная Луна.

Кто-то тихо стонет в сгустившемся тумане —

Это умирает в людях доброта.