Стихотворения 1859–1860 гг.

Ты в зодчестве возносишь камень свода

Под звездный свод – к властителю стихий

И в светлый храм грядут толпы народа,

Фронтон гласит: «Благословен грядый!»

Из уст певца течет, благовествуя,

Как колокол гудящий, твой глагол,

И царственно ты блещешь, торжествуя,

Твой скипетр – мысль, а сердце – твой престол.

Порою ты безмолвствуешь в раздумьи,

Когда кругом всемирный поднят шум;

Порой в своем пифическом безумьи

Ты видишь то, чего не видит ум.

На истину ты взором неподкупным

Устремлена, но блеск ее лучей,

Чтоб умягчить и нам явить доступным

Для заспанных, болезненных очей,

Его дробишь в своей ты чудной призме

И, радуги кидая с высоты,

В своих мечтах, в бреду, в сомнамбулизме

Возносишься до провоззренья ты.

Магнитный сон пройдет – и пробужденье

Твое, поэт, печально и темно,

И видишь ты свое произведенье,

Не помня, как оно совершено.

И. А. Гончарову

И оснащен, и замыслами полный,

Уже готов фрегат твой растолкнуть

Седых морей дымящиеся волны

И шар земной теченьем обогнуть.

Под бурями возмужествуй упрямо!

Пусть вал визжит у мощного руля!

Вот Азия – мир праотца Адама!

Вот юная Колумбова земля!

И ты свершишь плавучие заезды

В те древние и новые места,

Где в небесах другие блещут звезды,

Где свет лиет созвездие Креста

Поклон ему! Взгляни, как триумфатор,

На сей трофей в хоругвях облаков,

Пересеки и тропик и экватор —

И отпируй сей праздник моряков!

И если бы тебе под небесами

Неведомых антиподов пришлось

Переверстаться с здешними друзьями

Ногами в ноги, головами врозь,

То не роняй отрады помышленья,

Что и вдали сердечный слышен глас,

Что не одни лишь узы тяготенья

Всемирного соединяют нас.

Лети! – И что внушит тебе природа

Тех чудных стран, – на пользу и добро

Пусть передаст, в честь русского народа,

Нам твой рассказ и славное перо!

Прости! Вернись и живо и здорово

В суровые приневские края,

И радостно обнимут Гончарова

И Майковы, и все его друзья.

Любительнице спокойствия

Ты говоришь – спокойствие дороже

Тебе всего, всей прелести мирской, —

И рад бы я быть вечно настороже,

Чтоб охранять твой женственный покой,

Чтобы неслись тревоги жизни мимо,

А ты на них смотрела бы шутя,

Меж сладких грез, легко, невозмутимо,

Как милое, беспечное дитя.