Перстень Рыболова

Узнайте, сударь, непременно узнайте, кто ходит под именем Любомудра – сдается мне, от этого ваша жизнь зависит…

Они замолчали. Какое-то время в каморке царила тишина. Все трое думали о своем и смотрели на самоцветы. Солнце скользило в листве деревьев, на камни падал его свет, и они то гасли, то вспыхивали. Словно подмигивали.

Наконец Арвельд поднялся.

– Узнаем. А вы постарайтесь больше не попадаться своему господину Лорану.

Мирча вывел гостей так же через «парадный» вход, сквозь крапиву.

– Отсюда пойдете так, – он подвел их к фонтану.

 – Видите, желобок торчит? Это сток. Идите прямо по нему и он приведет к Тенистому – канал такой. Пойдете по его течению и окажетесь на площади, где мы утром встретились.

– А против течения? – спросил Флойбек.

– Там Озера, – ответил Наутек. – Но вам в тех краях делать нечего.

На том и распрощались. Арвельд с Флойбеком пошли вдоль желобка, Наутек остался у дома. Отойдя, Сгарди обернулся. Лоцман смотрел им вслед – худой и нескладный, взъерошенный, как воробей.

Отчего-то екнуло сердце.

«Встретимся ли еще?» – подумалось ему, и он махнул рукой. Наутек тоже поднял руку в ответ, но вдруг прижал ее к груди и неловко шагнул вперед. И лицо у него было такое, словно он о чем-то догадался.

XI

Канавка исчезала перед чугунными перилами Тенистого канала. В зеленоватой воде стояли опрокинутые башни старой Лафии. Под мостом крякали утки.

– Тут что по течению, что против, – заметил Флойбек, глядя в темную глубину, где что-то бродило и шевелилось.

 – Будто пруд заросший… А хотя нет, – по водной глади медленно скользил жухлый лист. – Вот и наш проводник до рынка. Пошли, Сгарди.

Арвельд продолжал стоять у перил.

Течение вяло тащило сонную воду к широкой улице. Там, за домами, шумело и волновалось море торгового города: стучали копыта, высекая искры, скрипели тележные колеса, кричали разносчики, зазывалы, гомонил торговый и ремесленный люд. Из харчевен несло жареным мясом и кислой капустой.

Зато с другой стороны веяло тишиной и безлюдьем.

Верховья Тенистого уходили за поворот, в глубину улицы, укрытой лиственницами. У поворота стояла статуя в человеческий рост, облитая иссиня-зеленой патиной – женщина, закутанная в просторную легкую одежду. Грациозное создание, разве что руки длинноваты. А из-под струящихся складок виднеется…

– Флойбек, – тихо сказал Сгарди, – это хвост?

– Нет. Это третья нога. Такие кое-где в Лафии попадаются, не знаю, правда, кто это.

Опять оно.