Перстень Рыболова

Создание застыло, поправляя рукав, и поза была такой непринужденной, будто перед ними живое существо. Только встретиться с ним не хотелось бы…

– Что такое Озера?

– Асфеллоты там селятся с давних пор, – ответил Флойбек. – И мы там, Сгарди, ничего не забыли. Слышал, что Наутек сказал?

– Нам ничего там не сделают, – возразил Сгарди. Чужеродное существо и отталкивало, и тянуло к себе. – Ну, выгонят… Было бы опасно, Мирча бы прямо сказал – убьют и дело с концом. Он имел ввиду, что там… возможно, просто смотреть не на что.

Существо в плаще одной рукой разглаживало складку, другой придерживало наброшенный капюшон. И лукаво усмехалось, будто приглашая пойти и убедиться, что посмотреть как раз было на что.

Городской шум сразу отстал и потерялся между домами.

За поворотом улица забирала в гору. Особняки карабкались вверх, выглядывая из-за хвойной зелени гранеными башнями, цветной черепицей и арками, оплетенными диким виноградом. Где-то визгливо прокричал павлин. Сверху звучали переборы арфы.

Канал сужался и мелел, сквозь мутную воду виднелись камни на дне. Через несколько шагов он и вовсе потерялся в зарослях. Арвельд запустил руки в колючие ветки.

– Флойбек, тут решетка! Решетка за кустами! – Сгарди, держась за чугунные прутья, прошел немного и споткнулся о камень.

Валун врос в землю, выпирая из травы одним боком, на котором лафийской вязью было выцарапано что-то. Флойбек присел, разбирая надпись.

– Ну? – нетерпеливо спросил Арвельд. – Понимаешь?

Тот криво усмехнулся.

– Знаешь такие слова – «добро пожаловать»? Так вот здесь написано кое-что прямо наоборот.

– Погоди, – Арвельд всё ощупывал решетку. – Что значит – ходить тут нельзя? А что тогда будет? Скажи уже толком!

– «Спящий редан», – пояснил Флойбек, – вот что написано. Реданы – домовладения на островах, и ставят их только Асфеллоты, причем самые богатые. А чем богаче, тем неуживчивее… Вреднее, если хочешь.

Арвельд и сам чувствовал, что пора поворачивать назад. Место смотрелось вполне мирным, но чем-то чужим от него даже не веяло, а прямо дышало в лицо. А вот они сейчас уйдут отсюда – к рыночной площади, к домам, к лавкам, и никогда не узнают, что ж там такое и чьи владения отметил камень… А в кустах тем временем явственно обозначилась прореха.

В Лафии любят каналы. Ласково называют их «водяными улочками» – чистят, одевают камнем и узорными перилами.