Перстень Рыболова

Во всяком случае, очень уж друг на друга похожи – Асфеллотское племя и поганые сокровища. Добра ни от тех, ни от других не жди…

– Из-за чего Лоран так взвился там, во дворе? – спросил Арвельд.

Лоцман криво усмехнулся.

– А, слышали… Знаете, поди, кто у Асфеллотов гербом служит?

– Змей, – ответил Флойбек.

– Вот. Если точнее – серебряный змей с изумрудными глазами. Так про них с давних времен и говорят, что они со змеями в родстве, потому на одно лицо и на одну повадку. Про это много всяких шуток ходит, и господ Асфеллотов почему-то очень злит.

– Там, на площади, вы сказали кое-что очень серьезное, – сказал Арвельд.

– Про статую? Да стражники расколотили…

– Нет. Я про другое.

Мирча отломил себе от каравая.

– Угощайтесь, чего сидите…

Арвельд молча смотрел на него и ждал ответа.

– Может, палку перегнул, в гневе чего не брякнешь, – сказал Наутек.

– Нет.

Лоцман вздохнул.

– Есть, судари, такая старая лафийская легенда… О том, что где-то в затопленных городах до сих пор бродит прародитель Асфеллотов, – он кивнул на тайник, про который за едой подзабыли, но в котором по-прежнему лежали изумруды, – вот этого всего хозяин и хранитель. Этого и много чего другого. И будто бы это существо время от времени заявляется на наш свет, чтобы жизни себе поискать. А потом… – Мирча нахмурил выцветшие брови, – потом услышал я от одного человека, что это даже не легенда, а что-то вроде вольного переложения настоящей истории.

– А кто говорил?

Наутек пожал плечами.

– Вряд ли его имя что-то вам скажет, если не местный. А на Лафии его уважают. Нений Любомудр. – Мирча посмотрел на Сгарди и удивился: – Неужто знаете? Судя по вашему-то лицу…

Золотой луч снова пробежал по каморке и отразился в его глазах. Наутек улыбнулся.

– В детстве он избавил меня от падучей болезни, – луч скрылся.

– Нет, он здесь, в городе, – ответил Арвельд. – Жив, здоров, полон сил, и… – Сгарди поймал взгляд лоцмана и осекся.

– Полон сил? – с нажимом повторил Наутек. – Меня водили к нему, когда я был младше вас, и уже тогда Нений был стариком. У Любомудра не тело поддерживало душу, как у прочих людей, а наоборот.

– Так ведь он великий лекарь, даже чародей, как говорят…

– Но не бог.