Полное собрание сочинений. Том 33. Воскресение. Черновые редакции и варианты

Вахтеръ отперъ огромную дверь, вывелъ Нехлюдова опять въ с?ни, гд? былъ Христосъ, сказалъ тутъ вахтеру, что одинъ изъ мужскихъ пос?тителей перечисляется въ женскiе, и повелъ его вверхъ по л?стниц?, тамъ опять отперъ тяжелую дверь и ввелъ его въ такую же комнату, разд?ленную на трое двумя р?шетками. Тутъ было тоже самое, только тутъ были вм?сто солдатъ женщины сторожихи, тоже въ мундирныхъ съ св?тлыми пуговицами и погонахъ кофточкахъ, и тутъ было меньше заключенныхъ. Тутъ было ихъ всего 8. Одна старуха, говорившая, очевидно, съ сыномъ, одна цыганка, говорившая съ матерью, потомъ какая то толстая б?лая д?вка, говорившая съ нарядной д?вицей, худая женщина съ ребенкомъ, дв?, очевидно, крестьянки и она.

Въ первую минуту Нехлюдовъ не увидалъ ее, потому что ее загораживали говорившiя у р?шетки, она же стояла въ сторон? у окна.

– Вамъ кого нужно? – спросилъ его Вахтеръ.

– Катерину Маслову,[145 - В подлиннике: Маслова,] – едва могъ выговорить Нехлюдовъ.

– Катерина Маслова, къ теб?,– крикнулъ солдатъ.

Только тогда Нехлюдовъ увидалъ ее фигуру, отд?лившуюся отъ окна, подл? котораго она стояла, загораживаемая цыганкой.

Она подошла къ р?шетк?[146 - Зачеркнуто: и стала вглядываться, очевидно не узнавая.– Чего вамъ? – сказала она съ небрежностью, очевидно ни отъ чего и не отъ кого не ожидая ничего хорошаго.] съ правой стороны цыганки, Нехлюдовъ же былъ съ л?вой стороны и посп?шно перешелъ на м?сто противъ нее. Онъ стоялъ прямо передъ ней и, хотя черезъ дв? решетки, ясно вид?лъ выраженiе ея лица: оно было оживленное и любопытное.

– Катюша! это я, – проговорилъ онъ, не могъ договорить того, что хот?лъ, и остановился, стараясь успокоиться.

– Кто же вы то? – сказала она улыбаясь, вглядываясь въ него и не узнавая, но, очевидно, довольная т?мъ, что къ ней пришел пос?титель и хорошо од?тый.

– Я, Нехлюдовъ, Дмитрiй Ивановичъ. Катюша!

«Да я д?лаю то, что должно. Я каюсь», подумалъ онъ. И только что онъ подумалъ это, какъ слезы выступили ему на глаза и подступили къ горлу.

Лицо ея усталое, безжизненное вдругъ осв?тилось мыслью, глаза загор?лись, и даже румянецъ, не тотъ румянецъ, красный, яркiй, который, бывало, заливалъ ея пухлыя д?тскiя милыя щеки, а слабый румянецъ, чуть пробившись сквозь нездоровую желтизну ея кожи, выступилъ на ея лицо, и она, схватившись руками за р?шетку, приблизилась къ ней… И очевидно узнала.