Полное собрание сочинений. Том 33. Воскресение. Черновые редакции и варианты

* № 40 (рук. № 8).

В?дь если мы хотимъ оградить себя отъ такихъ людей, какова теперь Катюша, то надо, чтобъ она оставалась Катюшей, а не д?лалась Любкой. И это можно. Можно было и Симона съ Евфимьей сд?лать людьми, если бы ихъ учили добру, закону Христа, а не постановк? св?чекъ, и дали бы имъ возможность жить на земл? (какъ говорилъ извощикъ, вспомнилъ Нехлюдовъ), а не приставили ихъ на всю жизнь выносить наши нечистоты, какъ Евфимiю и Симона.

A См?л[ь]ковъ? Отчего жъ бы ему не быть челов?комъ, если бы его учили чему нибудь кром? того, что питье и развратъ – это молодечество, а богатство – это доброд?тель. И неправда, чтобы это было невозможно. Не только не невозможно, но это въ сто разъ легче ч?мъ то, что д?лается теперь, съ этими сл?дователями, частными секретарями, судьями, Сенатами и Синодами.

* № 41 (рук. № 8).

«Ну, у насъ н?тъ ничего подобнаго.

Есть церкви; въ нихъ звонятъ, служатъ въ ризахъ, продаютъ св?чи, гов?ютъ даже. Но разв? кто нибудь говоритъ, что не хорошо пить водку, курить, прiобр?тать деньги, ходить въ распутные дома? Никто не говоритъ. А если кто и говоритъ, то Ванька не в?ритъ и не можетъ пов?рить, потому что пьютъ вино господа, попы, царь, а водку отъ царя продаютъ, прiобр?таютъ деньги вс? и не брезгаютъ нич?мъ, а въ дома тоже ходятъ вс? и см?ются, разсказываютъ, и за порядкомъ въ домахъ само начальство смотритъ, стало быть – хорошо. И воспитали такъ не одного, а мильоны людей, и потомъ поймаемъ одного и измываемся надъ нимъ.

* № 42 (рук. № 8).

<Разв? кто нибудь говоритъ когда нибудь этому мальчику, что не хорошо пить водку, курить табакъ, не трудясь, а обманомъ и насилiемъ прiобр?тать деньги, ходить въ распутные дома?> Ему говорили, что надо утромъ и вечеромъ и проходя мимо церкви креститься и кланяться, говорили, что надо разъ въ годъ ходить къ попу и, если онъ хочетъ особенно отличиться, дать свои гроши или пятаки на св?чи. Но про то, что не надо курить, пить, обманомъ прiобр?тать деньги, распутничать – ему не говорили никогда.

А если кто и говорилъ, то Ванька не в?рилъ и не могъ в?рить. А не могъ онъ в?рить потому, что вид?лъ, что т? самые, которые говорили ему про это, д?лали то самое, что они ему запрещали: курили и пили водку <вс?, водку даже отъ казны продавали, значитъ, пить хорошо> и деньги добывали всякимъ обманомъ и насилiемъ, и вс? распутничали и даже распутство считали молодечествомъ.