Полное собрание сочинений. Том 33. Воскресение. Черновые редакции и варианты

А когда онъ, 18-л?тнiй мальчикъ, выпилъ того яда, который продается на вс?хъ перекресткахъ не только съ разр?шенiя правительства, но продажей котораго оплачивается большая часть начальства, когда онъ напился этого яда и сталъ привыкать къ этому, тогда вс? его бросили, предоставивъ ему выбираться изъ своего положенiя, какъ онъ знаетъ. <В?дь разв? кто когда нибудь что нибудь сказалъ поучительнаго этому мальчику, кром? того, что надо кланяться и креститься передъ всякой иконой и читать какiя то непонятныя слова утромъ и вечеромъ? Съ 11 л?тъ онъ въ Москв? въ ученьи. Что онъ вид?лъ, что слышалъ, какой прим?ръ вид?лъ? Неестественную, убивающую 14-часовую работу и потомъ по праздникамъ пьянство и развратъ и маханiе руками передъ иконами.> И в?дь такихъ мальчиковъ сотни, тысячи, десятки тысячъ, уже готовыхъ и постоянно подбывающихъ изъ деревни и готовящихся въ такое состоянiе, въ которомъ теперь этотъ несчастный.

Десятокъ тысячъ мальчиковъ теперь въ Москв? точно столь же опасныхъ, какъ этотъ мальчикъ. Почему же этаго судятъ? Но положимъ, что судятъ его потому, что онъ попался. Ну, хорошо. Ну, попался. Къ какой д?ятельности можетъ побудить общество поимка такого мальчика? По здравому смыслу только къ одному, къ тому, чтобы употребить вс? наши силы на то, чтобы уничтожить т? условiя, при которыхъ воспитываются такiе мальчики: уничтожить учрежденiя, гд? ихъ д?лаютъ. Заведенiя же, гд? ихъ д?лаютъ, вс? изв?стны: это вс? фабрики, вс? мастерскiя, въ которыхъ кишмя кишатъ эти несчастныя д?ти, это трактиры, кабаки, табачныя лавочки, распутные дома.

Что же, уничтожаютъ такiя заведенiя или, по крайней м?р?, ставятъ преграды ихъ увеличенiю и распространенiю? Напротивъ: поощряютъ, и все больше и больше людей гонитъ нужда въ города, все больше и больше распложается фабрикъ и всякихъ заведенiй, гд? д?лаютъ такихъ несчастныхъ.

«Воспитали такъ не одного, a миллiоны людей, и потомъ поймали одного мальчика и измываются надъ нимъ», думалъ Нехлюдовъ, сидя на своемъ высокомъ стул? рядомъ съ полковникомъ, глядя на мальчика въ с?ромъ халат? и слушая различныя интонацiи голосовъ защитника, прокурора и предс?дателя и глядя на ихъ кривлянья.

Да и зач?мъ онъ зд?сь, этотъ мальчикъ, т. е. зд?сь въ Москв?? Зат?мъ, что ему дома кормиться неч?мъ, и отецъ отъ нужды бросилъ его въ этотъ вертепъ. А отчего ему кормиться неч?мъ? Оттого, что земля эта у меня, у Колосова, у Кармалиныхъ, у француза, парикмахера и вс?хъ т?хъ, которые набрали деньги и купили изъ подъ ногъ мужиковъ земли.