Стихотворения (1884 г.)

Казалось бы, оне,

Сокрыв огонь страстей в бездонной глубине,

На миг оцепенев под искусом желанья,

Наполнились волной мятежного дыханья,

И, бурный вздох в себе стараясь удержать,

Готовы – закипеть, хотят – затрепетать;

И всё, что в них влекло б к земному обольщенью,

Слегка полузакрыв кудрей волнистых тенью,

Богини чистый лик я вывел бы светло

И думу строгую ей бросил на чело,

Лоб смертный, подходя, вдруг вспыхивал, как пламень,

И, дерзкий, мнил обнять богоподобный камень.

Но, взоры возведя на светоносный лик,

Мгновенно б головой преступною поник,

Молитву произнес в ограду от волнений

И, бледный, преклонил дрожащие колени.

    1845

Она была добра

Забуду ли ее? – Она вилась, как змейка,

Сверкая искрами язвительных очей,

А всё ж была добра мне милая злодейка,

И за свою любовь я благодарен ей.

Мою докучливость она переносила,

Мое присутствие терпела; даже грусть,

Грусть вечную мою, глубокую – щадила,

Страдать позволила и говорила: «Пусть!

Пускай он мучится! Страдание полезно.

Пусть любит он меня, хоть любит нелюбезно!

Пускай надеется! Зачем ему мешать

И вдохновляться мной, и рифмы совершать?

Для песен пламенных ему я буду темой,

И он потешит нас гремучею поэмой!»

Я пел, – и между тем как с легкого пера

Катился бурный стих, мучительный и сладкой,

Она, лукавая, смеялась… но украдкой –

Итак, – не правда ли? – она была добра?

    1846

Цветок

Есть цветок… его на лире

Вечно славить я готов.

Есть цветок… он в грустном мире

Краше всех других цветов.

То цветок не однолетний:

Всё милее, всё приветней

Он растет из году в год

И, дивя собой природу,

По семнадцатому году

Полной прелестью цветет.

Он подъемлется так статно,

Шейка тонкая бела,

А головка ароматна,

И кудрява, и мила.

Он витает в свете горнем,

И, пленительно живой,

Он не связан грязным корнем

С нашей бедною землей.

Не на стебле при дорожках

Неподвижно одинок –

Нет, – на двух летучих ножках

Вьется резвый тот цветок.

От невзгод зимы упрямой

Жизнь его охранена

За двойной ревнивой рамой

Светозарного окна, –

И, беспечный, он не слышит

Бурь, свистящих в хладной мгле:

Он в светлице негой дышит,

Рдеет в комнатном тепле.