Папа Жора

Папа Жора

Петр Немировский

История трепетной привязанности двух соседей по дому: мальчика и пожилого мужчины. Этого мужчину все во дворе называют папой Жорой. Соседи его не шибко любят, но мальчик верно угадывает в папе Жоре нечто особенное. Их связь, становясь глубже и крепче, длится долгие годы. Последняя тайна папы Жоры раскрывается после его смерти.

Петр Немировский

Папа Жора

1

Пожалуй, нужно начать с того июньского утра, когда я, шестилетний мальчик, сладко сплю на старом диване с потертой зеленой обивкой.

За окнами – раннее утро, и солнечные зайчики, резвясь, запрыгивают в мой приоткрытый рот.

Вдруг чьи-то костлявые пальцы вцепляются в мое плечо. Перепуганные зайцы выскакивают изо рта и разбегаются. Приоткрываю глаза и вижу большую седую голову, высокий, исполосованный морщинами лоб, крупный нос и жесткие губы; левый уголок рта слегка приподнят, а правый опущен, как у Пьеро. Впрочем, сравнение с Пьеро здесь крайне неудачно. Глаза – темно-зеленые, со странным коричневатым оттенком.

Это – дядя Георгий, которого все вокруг называют папой Жорой.

– Хорош нежиться. Подъем! – командует он.

Я кривлюсь, закрываю глаза в надежде, что папа Жора исчезнет из моей жизни хоть на пару минут. Притворяюсь спящим, глаза сразу наполняются белыми кувшинками, под которыми плывет большая серебристая рыба… Но меня снова трясут, сильнее прежнего.

– А ну одевайся. Ишь ты, прынц.

Сижу на краешке ванны, закрыв глаза, пытаюсь досмотреть, куда же поплыла та рыбина.

Но хвост ее исчезает, белые кувшинки тонут в темной воде, а из комнаты все громче доносится надсадный кашель папы Жоры.

Надеваю футболку, шорты. Пуговица еле держится – интересно, когда же оторвется? Затягиваю ремешки сандалий, из которых далеко вперед смело выступают два больших пальца.

– Орел! – бросает папа Жора и направляется к двери.

Идем по улице. Я плетусь за ним – сухопарым, высоким, величественным, похожим на памятник императору.

Удочка в его руке могла бы выступать в роли копья, но все портят широкие вытянутые на коленях брюки, и папа Жора-памятник двоится, превращаясь в папу Жору-клоуна.

ххх

Родители меня не воспитывали. Быть может, потому, что всегда работали. Впрочем, их отсутствие меня устраивало. В семь утра под скрип паркета мимо моего дивана тяжеловатой походкой проходил отец; следом за ним – гораздо тише, почти на цыпочках – мама.