Полное собрание сочинений. Том 13. Война и мир. Черновые редакции и варианты

] Хотите чаю?

Так говорила фрейлина и приближенная императрицы Марьи Федоровны, отпросившаяся от службы на один вечер для того, чтобы сделать у себя в этот вечер un thе,[849 - [чай]] на который, разосланными накануне записочками с[850 - Зачеркнуто: камер-фурьером] красным лакеем, приглашены были, по мнению фрейлины, самые замечательные люди Петербурга, цвет общества, la cr?me de la sociеtе.[851 - [сливки общества]] В записочках было написано: Si vous n'avez rien de meilleur ? faire, Monsieur le comte или mon Prince, je serais bien charmеe de vous voir chez moi entre 7 et 10 heures.

Annette D.[852 - Если у вас, граф (или князь), нет в виду ничего лучшего, то буду очень рада видеть вас нынче у себя, между семью и десятью часами. Аннета Д.]

[853 - Зач.: Записочки были посланы к] Кроме желания воспользоваться свободным вечером, Annette Д., может быть и не без основания, считала себя[854 - Зач.: политическим и] государственным лицом, на котором лежали политические обязанности. Она желала сообщить впечатления, произведенные в ней последними известиями о пребывании Бонапарта в Италии, вчера только полученные при дворе императрицы Марьи Федоровны.

[855 - Зач.: Особы, которые должны были собраться] Некоторые из гостей, долженствовавших приехать на этот вечер,[856 - Зач.: все, исключая двух родных, которых нельзя было исключить] принадлежали[857 - Зач.: посредственно и непосредственно] к самым влиятельным придворным и государственным людям и все к одному и тому же лагерю, знаменем которого было убеждение в призвании России восстановить законность и святость самодержавия в Европе и презрение к Наполеону, называемому не иначе, как Буонапарте.

Разговор в этом обществе, конечно, происходил на французском и даже на том особенном французском языке, секрет которого, по мнению знатоков дела, теперь уже утрачен.

– Dieu! Quelle virulente sortie![858 - Господи! Какое горячее нападение] – отвечал, тихо улыбаясь, тот, к которому была направлена речь фрейлины. Нисколько не смутясь такой встречей, вошедший, известный в то время сановник, в придворном шитом мундире, чулках, башмаках и звездах, подошел к Annette Д.

, поцеловал ее пухлую ручку, подставив ей свою надушенную и сияющую[859 - Зач.: чис[тотой]] белизной, даже между седыми волосами, лысину и сел подле нее.

– Avant tout, прежде всего, дайте мне чашку чаю, – сказал он, – потом, ежели вы обещаете взять назад вашу страшную угрозу – прогнать меня, я вам расскажу новость. Из за угрозы – ничего. Без угрозы – все.