Друг и лейтенант Робина Гуда

 – Вы научили молодых дураков трубить в охотничьи рога! Вы подбили их стрелять королевскую дичь, как будто они – голубых кровей! Вы вопили, что норманы отбирают наше старинное право охотиться на тварей, которые принадлежат одному Господу Богу! И вот чем все это обернулось! Да разве мой муж позволил бы нашим оболтусам взять в руки лук? Их лапы созданы для сохи, не для лука. Но Дерик давно мертв, а мои сыновья… – Вдова всхлипнула, но тут же сжала губы и сердито провела тыльной стороной ладони по мокрому лицу. Мокрому как от слез, так и от капающей с листьев воды.

 – …Моих сыновей завтра повесят. У городских ворот уже возвели помост с виселицами, и все ноттингемцы придут завтра смотреть на казнь!

Робин Локсли щелчком сбил гусеницу на траву, Тук возвел очи горе и принялся перебирать четки. Хемлок впервые видела беспутного монаха за подобным занятием – наверняка он отобрал четки у какого-нибудь своего собрата, шедшего через Шервудский лес. Маленький Джон неловко передернул могучими плечами, Дик Бентли по-крысиному ощерил зубы, Дикон ссутулился и повернулся к женщине спиной.

Кеннет Беспалый хмуро смотрел на верхушки вязов, то и дело поглаживая искалеченную руку – она, должно быть, дьявольски ныла в такой знобящий день.

Все разбойники молчали. Их молчание походило на долгие предсмертные судороги висельника.

Надежда погасла в глазах вдовы, в них полыхнула ярость.

– Вы спасете моих мальчиков – всех троих! – Резкий голос женщины заставил встрепенуться какую-то пичугу в листве. – Вы не позволите палачу затянуть веревки на их шеях!

Локсли наконец поднял голову и посмотрел вдове в глаза.

– Да ты в своем уме, добрая женщина? – Казалось, йоркширец не знает, что делать – засмеяться, выругаться или просто повернуться и нырнуть в зеленый омут леса. – Ты хочешь, чтобы мы вошли в Ноттингем, перебили наемников Моллара, ворвались в тюрьму, перерезали стражу шерифа и освободили твоих парней? Разве ты видишь здесь армию вооруженных до зубов рыцарей? – Он обвел рукой шестерых нахохлившихся рядом с ним людей, каждый из которых явно хотел бы сейчас очутиться в каком-нибудь другом месте.

 – А может, нам заодно взять Иерусалим? А на обратном пути освободить короля Ричарда из темницы?

– Если бы король Ричард был сейчас в Англии, Локсли, – голос вдовы Хемлок стал похож на скрип расщепленного дерева в дурную ночь, – ты бы забился в самую глубокую нору в этом лесу и не высовывал из нее носа. Но король скоро вернется, и тогда вам несдобровать.