Чужой для всех. Книга 3

Чужой для всех. Книга 3

Александр Дурасов

Чужой! Он – загадка для абвера. Он – загадка для смерша. Кто же он такой, «чужой», офицер вермахта, антифашист, всю войну пронесший в сердце любовь к белорусской девушке, но чуть не сорвавший операцию Красной армии «Багратион»? Позже завербованный смершем, при помощи оперативной группы разведчиков наголову разбивший американские войска в Арденнах, доставивший Гитлера в Москву.

Александр Дурасов

Чужой для всех. Книга 3

ВСТУПЛЕНИЕ Октябрь 2011 года. Русское кладбище Кокад.

Ницца. Франция

Октябрьское полуденное солнце, как обычно в эту пору в Ницце, светило ласково и приветливо. Нежные лучи, касаясь лица и загорелых плеч девушки, не обжигали и не вызывали желания прятаться в тени высоких кипарисов. С моря дул приятный ветерок. Он легко снимал усталость с хрупкой, точеной фигурки, выделявшейся среди посетителей русского кладбища, радовал своей освежающей прохладой. Подойдя к крутой лестнице, девушка остановилась. Поправив волосы цвета спелой ржи, оглянулась назад.

К ней подходил седовласый худой старик.

– Дедусь, живой? – бросила насмешливо девушка.

– Живой, живой, внученька.

– Будь осторожен. Дальше идет крутая лестница. Держись за мою руку, – потребовала она на хорошем французском языке. – Ставь ногу сюда, – девушка решила помочь спуститься престарелому мужчине по ступенькам вниз.

Кладбище Кокад, где нашли упокоение более трех тысяч русских, по которому шла девушка в составе группы близких ей людей, располагалось на высоком холме.

Ходить по нему было непросто: дорожки напоминали скорее крутые лестницы. По обе стороны от них в довольно хаотичном порядке размещались могилы.

– Спасибо, внученька! Я справлюсь, – отказался Ольбрихт.

Старик, опираясь на деревянную трость ручной работы, неторопливо спустился с лестницы и побрел дальше, разглядывая могилы.

– Мы скоро дойдем, Катюша, – возобновил он разговор, идя с правнучкой. – За поворотом, на пригорке, захоронен русский генерал Юденич. Там еще березка растет.

От нее ниже, через сто метров наши герои покоятся. Николет, я не забыл? – высокий старик с выправкой военного остановился и оглянулся назад. Его сухощавое, с глубокими морщинами лицо напряглось. Шрам, тянувшийся от правого уха к подбородку, зарделся. Серые усталые глаза слезились на солнце.

– У тебя хорошая память, Франц, – ответила, остановившись возле него, француженка. – Десять лет прошло, как мы перезахоронили Степу, а ты помнишь. Спасибо тебе.