Друг и лейтенант Робина Гуда

– Наконечник стрелы перед выстрелом должен касаться стержня, Малютка, сколько раз повторять! Силенок, что ль, не хватает, чтобы как следует натянуть лук?

И с чего я взял, будто у Локсли в отношении меня имеется комплекс вины? Нет у этого типа ни комплексов, ни вины, ни элементарного чувства такта!

Совершенно бестактно отобрав у меня лук, Робин во весь голос принялся учить, как с ним обращаться… Я слышал его поучения как минимум две тысячи раз, но толку от них пока было не больше, чем от лекций по гражданской обороне.

А на поляне, зевая и потягиваясь, уже появлялась остальная братва, и из дупла Великого Дуба выглянул заспанный монах Тук: фриар крутил головой и таращил глаза, напоминая разбуженную сову. Обычно Тук ночевал в своей «сторожке» у брода, но вчера, засидевшись с нами заполночь, не захотел возвращаться по темноте в Фаунтен Дол и устроился на ночлег в дупле, где мы обычно коптили туши оленей.

– Тук! Спускайся! – заорал Вилл Статли, встряхивая ярко-рыжими вихрами.

– Не будите – да не будимы будете, – сквозь зевоту пробормотал Тук и снова скрылся в дупле.

Он явно еще не совсем проснулся, раз не послал Вилла по-латыни. Ученость разве что не выплескивалась у нашего фриара из ушей… Если только он и вправду был фриаром.

Никто из нас не знал, был ли Тук в самом деле монахом или привирал. Так же как никто не знал, учился ли он и впрямь в школах всеобщих искусств в Болонье, Саламанке и Париже.

Этот веселый цветущий здоровяк пришел однажды в Ноттингем в потрепанной рясе, с тощей котомкой за спиной, поболтался по окрестным деревням, развлекая народ проповедями, чувствительными историями и непристойными песенками, забрел в Шервуд, заночевал в развалинах античного святилища возле брода… И остался там жить. И обитал в своей «сторожке» уже третий месяц, хотя то и дело грозился снова двинуться в дорогу, как и полагалось члену славного ордена епископа Голии.

Никто в Шервуде, а я тем более, слыхом не слыхивал про такого епископа, но наверняка этот Голия был неплохим мужиком, раз в его орден вступали парни вроде Тука. По словам Тука, члены его ордена, голиарды, или ваганты, были не просто голью, а голью перекатной и скитались по белу свету, припадая к источникам знаний в университетах всего христианского мира и черпая вдохновение в кабаках разных стран.