Друг и лейтенант Робина Гуда

Конечно, им было бы проще выдать на расправу чужака, из-за которого началась свара, чем рисковать дракой с целой деревней, – но, судя по всему, такая простая мысль даже не приходила им в голову.

– Никому не позволено трогать «волков» из Шервудского леса! – рявкнул Локсли, вскидывая руку к колчану.

– Из-за тебя и твоих разбойников мы все станем «волчьими головами»! – раздались разъяренные вопли. – Вас всех надо отволочь к шерифу!

При этом возгласе луки аутло натянулись, Робин тоже бросил стрелу на тетиву.

Я нагнулся за арбалетом. Не знаю, сумею ли я из него выстрелить, но в крайнем случае всегда смогу врезать увесистой штукой по башке ближайшего оппонента.

Сама ситуация теперь напоминала заряженный арбалет: страх и злоба достигли предельного напряжения. Покамест крестьяне подбадривали друг друга криками, но было ясно, что они всем скопом поддержат храбреца, который первым перейдет от слов к делу.

– Надо отвести разбойников в Ноттингем!

– Мы получим за них награду и сумеем расплатиться с новым сбором!

– Шериф обещал по пять шиллингов за голову каждого аутло!

– По пять шиллингов? – Робин Гуд неожиданно расхохотался.

Его громкий смех прозвучал настолько дико, что толпа невольно примолкла. Локсли немедленно воспользовался затишьем.

– По пять шиллингов за голову каждого аутло? – сквозь смех повторил он, словно концовку смачного анекдота. – Могу поспорить, в аду шерифа ждет котел, предназначенный для самых отъявленных скупцов.

– Шиллинг за бочонок лучшего эля, цена которому полпенни за пинту, – после недолгого молчания отозвался из толпы обиженный женский голос. – Больше он никогда не платил, норманский скряга!

– Шиллинг за бочонок? – ахнул Робин, возводя глаза к небесам. – И люди еще называют нас грабителями! Но мы-то всегда сполна платим за свою выпивку, верно?

Староста не ответил.

– Правильно, Робин! Мы всегда платим за выпивку и жратву!

– И платим намного щедрее шерифа!

– Пусть кто-нибудь попробует сказать, что это вранье!

– Заплатим и за дохлых псов де Моллара. Хотя их вонючие шкуры немногого стоят, – Локсли пренебрежительно пнул труп, лежащий у его ног.