Друг и лейтенант Робина Гуда

Это был жетончик на метро, и теперь пришла моя очередь ухмыльнуться.

– Я же говорил, что он – сарацинский нехристь! – темноволосый крепыш лет сорока уставился на меня с подозрительностью налогового инспектора. – Все погань идет с Востока! И фальшивые деньги, и проказа, и бесовские игры…

– И разбавленный эль, и плохая погода, и кармелиты, – подтвердил мой противник, морща веснушчатую переносицу. – Брось, Барсук, тебе за каждым кустом мерещатся сарацины. Хей, путник, успокой Дикона, скажи, кто ты такой и откуда!

– А ты кто такой? – буркнул я, проверяя, все ли ребра у меня целы.

– Я – Робин Локсли. А это – Дикон Барсук, это – Вилл Статли, это – Дик Бентли, это – Вилл Скарлет, это – Мач…

Моя гудящая голова не в состоянии была вместить столько чужеземных имен одновременно, но я машинально кивал, пока люди в странной одежде называли себя и своих приятелей. Только Дикон Барсук да еще один высокий темноволосый тип с острыми чертами лица, на правой руке которого осталось всего два пальца, смотрели на меня с хмурой враждебностью, во взглядах остальных преобладали скорее настороженность, добродушная насмешка и любопытство.

Что ж, раз мои новые знакомые представились, они имели право рассчитывать на ответную вежливость… И я уже открыл рот, чтобы назваться, как вдруг запнулся. Я абсолютно не понимал, что происходит, и все же почувствовал – «Иван Меньшов» прозвучит здесь так же нелепо, как любое из сарацинских имен. А в следующую секунду мой взбесившийся язык, каким-то образом получивший способность небрежно ронять чужеземные слова, как русские, уже выдал:

– Джон Литтл!

Ей-богу, уж лучше бы я назвался Абу Али ибн Чьим-то!

Мой ответ встретили раскаты дружного хохота, некоторые парни принялись от избытка веселья колотить друг друга по спинам.

Не смеялся только Дикон Барсук. Он был в этой странной компании самым старшим и единственным бородачом; бородка добавляла ему солидности, и он, похоже, вообще не умел смеяться.

– Это который же Джон Литтл? – въедливо поинтересовался он. – Я знавал старого Вилла Литтла из Менсфилда. Его младшего сына бросили в тюрьму за недоимки, а старший отправился с Ричардом Ли в Палестину, и с тех пор о нем нет ни слуху ни духу.