Как вам это понравится. Много шума из ничего. Двенадцатая ночь. Перевод Юрия Лифшица

Вы разрешили? Я прошу прощенья!

Я полагал, что все здесь одичали,

И вел себя как подлинный дикарь.

Но для чего б вы здесь ни собрались,

Транжиря время в этой глухомани,

Не замечая медленных часов

Под сенью элегических ветвей, —

О, если улыбалась вам удача

И если мил вам звон колоколов,

И если другу радовались вы,

И если плакали от состраданья

Иль кто-нибудь вам, плача, сострадал, —

Пусть вежливостью станет принужденье:

Бросая меч, надеждою горю.

ГЕРЦОГ. Вы правы: улыбалась нам удача,

Крестились мы под звон колоколов,

Друзей любили, близким сострадали

И сострадали нам.

Подсаживайтесь, добрый человек.

К услугам вашим кушанье любое,

Которое придется вам по вкусу.

ОРЛАНДО. Простите, но я должен отлучиться.

Я, словно лань, сначала накормить

Обязан олененка своего.

Со мной слуга. Из верности ко мне

Он в путь пустился. К возрасту в придачу

Его терзает голод. Мне придется

Терпеть, пока старик мой не поел.

ГЕРЦОГ. Ступайте, мы без вас не будем есть.

ОРЛАНДО. Храни вас Бог за вашу доброту!

    (Уходит.)

ГЕРЦОГ. Есть люди несчастливее, чем мы.

И не сравнить трагическую пьесу,

Что ставится в театре мировом,

С той буколическою пасторалью,

Которую разыгрываем мы.

ЖАК. Весь мир – подмостки, наша жизнь – спектакль,

А мы – обыкновенные актеры:

Выходим и уходим, отыграв

Свои семь актов, перевоплощаясь

По ходу пьесы. Первый акт: дитя

Агукает и пачкает пеленки.

Потом розовощекий мальчуган,

Сопливый лодырь шагом черепашьим

Идет, портфель свой в школу волоча.

Потом любовник глазкам посвящает,

Пылая жаром, жалкие стишки.

Потом солдат: гривастый, точно лев,

Безбожник, выпивоха, скандалист,

Лакей фортуны, пушечное мясо.

Вновь перевоплощение: судья

С холеной бородой, законник строгий,

Пузатый рвач, набитый каплунами

И книжною премудростью сухой.

Еще метаморфоза: тощий скряга

В домашних туфлях, в ношеном халате,

В очках по близорукости, в штанах,

Когда-то облегавших, а теперь

Висящих мешковато; бас мужской

Сменяется надтреснутым сипеньем.

Но хроника чудесных превращений

Идет к концу. В последней сцене пьесы:

Склеротик, впавший в детство; ни зубов,

Ни зрения, ни слуха, ни-че-го.

Возвращается ОРЛАНДО, несущий на руках АДАМА.

ГЕРЦОГ. Добро пожаловать. Садитесь вместе

С почтенной вашей ношею за стол.

ОРЛАНДО. Не столько за себя, как за него

Благодарю вас.

АДАМ.