Агентство частного сыска

– Как ваша нога?

– Невыносимо.

– Болит?

– Ограничивает. Я ничего не могу толком делать. Только и отвечаю на звонки, да пишу письма. Я даже в мастерскую не могу спуститься. Вот и царапаю паркет этим креслом, да ломаю голову, как бы приспособить лифт или движущуюся платформу, чтобы спускаться в подвал и поработать над своими изобретениями.

– И над чем вы сейчас работаете?

– Всего понемногу. Есть у меня давняя затея – возможно скоро продемонстрирую вам первый прототип своего творения.

– Умираю от любопытства, – подыграла Рита.

Саммер положил несколько кусочков рафинада в чашку и размешал.

– Как кофе?

Рита пригубила напиток. Потом еще и еще.

– Оч-чень вкусный! Не то, что у нас в офисе, – и тут же осеклась. – Где вы достали такую вкуснятину?

– В Италии. Сеньор Марино варит отменный кофе, аромат которого я услышал еще за два квартала. Заставил извозчика везти меня буквально по запаху.

Они еще немного поболтали ни о чем, обсудили сплетни в свежей прессе.

– Вчера тетя Кейси нашла ваши открытки, что вы мне присылали тогда, два года назад при расследовании по делу Терезы Коллинз. Помните?

– Как я могу такое забыть?

– Они такие милые. И мне вспомнилось, как мы с вами летали на дирижабле.

– И как попали в передрягу в Старом Лондоне, – добавил Саммер.

– А помните, как вы тогда треснули какого-то парня тростью? Вот это был удар! Как бы мне хотелось еще раз с вами полетать.

Напольные часы в холле тихо прозвенели десять утра. Рита сдавленно выдохнула.

– Спасибо, мистер Саммер, за кофе и завтрак. Мне пора на службу.

– Вам спасибо, Рита, что заглянули. Мне приятно ваше общество. Приходите, когда хотите. Мои двери для вас открыты, – он мягко сжал ее ладони. – Я прикажу Леонарду, чтобы он насыпал вам кофе с собой.

– Это очень любезно с вашей стороны. Наш кофе в офисе не идет ни в какое сравнение с вашим.

Саммер велел дворецкому впредь всегда впускать Риту, даже если небо расколется надвое. Пока служанка помогала девушке одеваться, Леонард принес картонный пакет с ароматным порошком. Он пробурчал на прощание что-то вроде пожеланий доброго дня. Но интонация больше походила на «идите к черту».

***

НЬЮ-ДЕЙЛИ ТЕЛЕГРАФ.