Рай: Потерянный рай. Возвращенный рай

О, уступи ж тогда! Ужель нет места

Раскаянью, ужель пощады нет?

Нет –  если я не покорюсь; а в этом

Мешает гордость мне и страх стыда

Пред низшими, которым обещал я

Не то, увлек иною похвальбой:

Не покориться –  покорить хвалился

Всесильного себе! О горе мне!

Они не знают, как жалею горько

Теперь о той я праздной похвальбе,

Каким внутри страданьем я терзаюсь,

Когда меня на троне Ада чтут!

Со скипетром в руках и в диадеме,

Возвысившись над ними, ниже всех

Я пал, –  всех выше я лишь по несчастью!

Вот честолюбья грустная награда!

Но если бы раскаяться я мог,

И был помилован, и получил бы

Вновь положенье прежнее свое, –

Увы, как скоро сан высокий снова

Меня б увлек к высоким помышленьям!

Как скоро от покорности притворной

Отрекся б я, сказав, что уступил

Насильно лишь, подавленный бедою!

Не может мира истинного быть

Там, где смертельной ненависти раны

В такую проникают глубину.

Да, это только повело б меня

К вторичному и худшему паденью,

И я двойною карой заплатил бы

За облегченье краткое свое.

Кто покарал меня, Тот это знает,

А потому настолько же далек

От мысли пожалеть меня, насколько

От просьб о мире я далек. Итак,

Навек исчезла всякая надежда!

Изгнав нас и отвергнув, вместо нас

Себе Он создал новую утеху –

Людей и ради них весь этот мир.

Прости ж, надежда; больше нет ни страха,

Ни угрызений совести: все благо

Утрачено навеки для меня;

Отныне Зло моим пусть будет благом;

Через него, по крайней мере, власть

Я разделю с Царем великим Неба,

И, может статься, больше половины

Я захвачу; о том узнает вскоре

И человек, и этот новый мир!»

Пока он это говорил, жестоко

Лицо его страстями искажалось:

Покрылся трижды побледневший лик

Отчаяньем, и завистью, и гневом,

И страшно изменилися черты

Его притворной маски.

Себя чрез это, если б кто-нибудь

Его увидел, ибо Духи Неба

Всегда спокойны и впадать не могут

В такое раздраженье.