Блудница

 – Они же все мёртвые, чего они нам сделают. Там… – Лёлька постучала ногой о землю рядом с захоронением, – уже даже косточек не осталось. Глянь на даты.

– Всё равно. Темнеет. – Я посмотрела на свисающую грязно-серой ватой тучу. – Сейчас дождь пойдёт.

Ещё минуту назад небо было голубым и чистым. И вдруг эта туча! Откуда она взялась? Вдобавок через пару минут спустился плотный туман. Исчезли все звуки, даже отдалённый шум трассы, а наши голоса приобрели пещерный тембр с эхом. Это было действительно страшно.

– Пойдём. – И растеряно закружила на месте. – А мы откуда пришли?

Ко всем моим страхам добавилась пугающая мысль, что мы никогда не выберемся с кладбища и не найдём дорогу назад. Перейдя на шёпот, чтоб не пугаться собственных голосов, мы заспорили, как нам лучше поступить: переждать напасть на месте или всё-таки искать выход в густом тумане. И тут случилось самое необычное. Где-то в отдалении закаркала ворона и в одно мгновение все звуки встали на свои места, небо просветлело, туман исчез, а наши голоса… наши голоса стали такими же, как и раньше.

– Лёлька! – схватила я подругу за рукав, и та от неожиданности подпрыгнула.

– Ты дура, что ли? – Лёлька замахнулась на меня портфелем. – Чего пугаешь?

– Смотри.

– Чего?

– Харлампий Арефьев, – прочла я надпись на камне. Сбитые цифры года рождения были едва различимы – «1887». На том месте, где должна была стоять дата смерти – лишь воронка размером с кулак.

– Ну и чего?

– Это прадед мой. – Я провела пальцем по выбоине.

– Да ладно.

– Точно тебе говорю. У моей бабушки отчество Харлампиевна, а девичья фамилия Арефьева. Значит, это могила её отца. И по годам подходит.

– Нифигасе. – Лёлька обошла камень и с интересом уставилась на надпись. – А ты знала, что он здесь захоронен?

– Нет.

– Вот и навестила дедушку, – хихинула Лёлька. Обломила ветку кустарника с пожухлой листвой и положила её рядом с камнем.

Выходить решили напрямик, по тропинке, чтоб срезать путь, и не нарочно напугали старика, который неподалёку сжигал в баке какой-то мусор. Лёлька тут же стала его расспрашивать, но он бубнил, что ничего подобного на себе не ощутил и не видел никакого тумана.

– А может просто не заметил разницы? Жизнь бомжа – вечные сумерки и туман, – предположила я.

– Да и пофиг.