Блудница

Не знаю, что это было такое, может кратковременное перемещение в иное пространство или что-то ещё, но с тех пор я к воронам отношусь уважительно, и покой умерших стараюсь не нарушать.

Советский трикотаж

Монотонную речь учительницы литературы заглушает джазовый вой ветра за окном. Голая ветка берёзы стучит в окно всё яростней.

– Наверное, в прошлой жизни я была итальянкой и жила в Соренто. Каждое утро ходила к морю встречать своего рыбака. А он ловил для меня самую вкусную сардинку. И после каждой страстной ночи, море дарило нам по кораллинке, которую я нанизывала на ниточку под пение неаполитанских песен моего милого.

ГальВаля косится в нашу сторону, но Лёльку это не останавливает и она продолжает бормотать, склонив голову над учебником:

– У моей матери есть коралловые бусы. Длинные. По самое… интересное место. Бусинок я не считала, но их так много, как тех ночей, кораллово-страстных из самой глубины моря…

Чувствуя на себе пристальный взгляд учительницы, я стараюсь вникнуть в суть обсуждения отрывка из «Войны и мира».

– Я осуждаю Наташу Ростову! – категорично заявляет Ленка Сапул. – Как она могла изменить князю Андрею?

– Доброхотова! Ты что-то хотела добавить? – обращается ко мне ГальВаля.

– Каждый может ошибиться, – бросаюсь я в защиту любимой героини.

– Ничего подобного! Не каждый, а только легкомысленная особа! – Сапул сморит на меня с вызовом. Она уже год встречается с Серёжкой Корявко. Такая не изменит! Довольная физиономия Корявко лишнее тому подтверждение.

«Дзы!..», – прерывает спор звонок.

Мы с Лёлькой спускаемся в туалет и вынимаем из портфелей свёрнутые в рулет панталоны.

Каждый раз по утрам, натягивая голубые с начёсом штанишки, я канючила:

– Зачем они нужны?

– Надевай. Придёт время, ты мне ещё спасибо скажешь, – увещевала мать, строго следя, чтоб я ушла из дома полностью экипированной.

Перед началом занятий мы стягивали с себя панталоны и прятали в портфель, чтобы после уроков, чертыхаясь и ругая настойчивость матерей, снова натянуть ненавистные штанцы поверх колготок.

Лёлькины панталоны немного разошлись по швам.

– Дядька подарил. Когда мне исполнилось 10 лет. Прикинь, за праздничным столом торжественно вручил мне, с пожеланием хранить в тепле попу. Вот так и грею до сих пор. Они растут вместе с моей попой и сносу им, кажется, не будет.