Блудница

На прошлом занятии мы с Лёлькой получили за стометровку одну двойку на двоих.

Дело было так. Стометровки я терпеть не могла. Несмотря на длинные худые ноги, короткие дистанции мне не давались, а Лёльке они просто были «пофиг».

– На старт, внимание, марш, – взвыла ЛюбоВася, махнула рукой и щёлкнула секундомером. После чего мы с Лёлькой не понеслись, как это делали остальные, «галопом по Европам», а неспешно потрусили прогулочным шагом, при этом ещё и нагло переговариваясь. Достигнув финишной отметки, довольные собой, мы скрылись в раздевалке, а красная от негодования ЛюбоВася влепила кол каждой из нас.

Обидевшись на физручку, на следующее занятие мы решили не ходить. Это был наш протест, наш бойкот, забастовка и стачка вместе взятые.

– Пошли на старое кладбище, – позвала Лёлька. Была у подруги моей странность – её всегда приманивали к себе погосты. Любила она вдоль могил гулять. Я эту её странность не разделяла и обычно старалась подобные места обходить стороной, и хоть было мне стрёмно, но согласилась.

– ЛюбоВася нам этого не простит. – Клички, состоящие из укороченных имени и отчества преподавателя, рождались сами по себе и цеплялись к учителям на всю жизнь.

– Пофиг, – отмахнулась Лёлька, раздвигая кусты сирени.

– Тебе пофиг, а мне тройка в аттестате не нужна.

Протискиваясь в заборную щель, Лёлька не ответила.

– Тебе всё пофиг, – ворчала я, осторожно высвобождая зацепившийся за ржавый гвоздь фартук.

– Я в греблю записалась.

– Не-а, я глубины боюсь.

– А чего её бояться? – Лёлка тряхнула подол формы, образовав небольшое пыльное облако. – Ты же плавать умеешь.

Днестр – река коварная, дно её изрыто ямами, которые образуют опасные воронки. Попадёшь в такую – не выберешься.

– Видела я эти лодки, небольшая волна – перевернешься, а течение в Днестре, сама знаешь какое.

– Пофиг, – Лёлька привалилась к торчащему из земли и местами облупленному камню, который служил кому-то надгробием.

– И зачем только мы сюда полезли, – продолжала я недовольно бурчать.

– Тихо тут. – Лёлька расстегнула портфель, достала пачку сигарет и закурила. – Спокойно.

– И жутко, – добавила я, чувствуя внутреннее волнение. На заросшем кустарником кладбище никого, только провалившиеся в землю камни, с выдолбленными на них едва различимыми буквами и цифрами.

– Пошли отсюда.

– Трусиха! – ухмыльнулась Лёлька, выпуская сизую струйку дыма.