Любимая песня космополита

Через час я получил от прусской разведки планы новых сербских укреплений. Время атаки приближалось, и меня охватил настоящий воинский азарт! Единственный раз в жизни я был так взволнован! Сколько было крови! Сербы и пруссы погибали тысячами, но погибали смело, героически, ведь обе стороны сражались за справедливость, каждый солдат умирал во имя своей славной родины. Битва продолжалась три дня. Обе армии были настолько упорными, армии были просто великолепны, и я не мог выбрать из них лучшую, более достойную победы, чем другая.

– И чем же это закончилось? – нетерпеливо спросил я.

– Закончилось? Закончилось, можно сказать, случайно. Сербский снаряд попал в склад динамита, расположенный в той деревушке, за которую в основном все и воевали. От деревушки ничего не осталось. Видно, поэтому пруссы и сербы и решили закончить битву. Оставшиеся в живых офицеры и солдаты пожали руки своим достойным противникам и все возвратились на свои позиции, а я – в Швейцарию. Я вернулся непобежденным! Да, это была настоящая битва!!! Потом уже меня наградили правительства обеих стран.

Он замолчал и с удовлетворением наблюдал за застывшим выражением моего лица. Да, должен признаться, рассказ действительно произвел на меня неизгладимое впечатление. Оттаял я минуты через три.

Генерал был доволен собой.

Я заметил, что в кафе, кроме нас, никого больше нет.

За окном моросил дождь.

Донесся шепот падавшей с неба воды, и я почувствовал себя участником той битвы между сербами и пруссами. И даже дрожь прошла по моей спине, настолько реально представил я себя в грязных траншеях, пригибающегося, вынужденного в спешке перебегать, наступая на раненых и убитых бойцов… Онемела рука. Так со мной уже бывало на одном из фронтов…

– Эй! Кофе с водкой и «наполеон»! – проорал генерал в пустоту обезлюдевшего кафе.

– Секундочку! – ответил откуда-то из недр помещения писклявый женский голос.

– Спасибо за рассказ, – я поднялся из-за стола и кивнул головой, стараясь таким образом вежливо откланяться.

– Что за спешка?! – спросил генерал.

– Мне душно, пройдусь немного… – сказал я и, чувствуя, что мой уход не огорчит старика, развернулся и пошел к выходу.

Мокрые булыжные мостовые тускловато поблескивали. На покрашенных стенах домов красовались подтеки воды. Слабый ветер сушил листья деревьев, стряхивая с них капли. Я шел не спеша.