Ночь, придуманная кем-то

Обида на весь мир, немытое месяцами тело, нестиранная одежда, плюс тоска, язва желудка, безденежье, одиночество – этот комплект пилюль потрясающе улучшает разговорную потенцию отставников.

– А вот с такой стрельбой, – энергично радовался бас. – Тут милиция приезжала, то ли вязать кого хотела, то ли еще зачем. В дом один пошли, а оттуда всякое сволочье бежать, а милиция за ними, а те прямо по участкам, по огородам, парники кому-то своротили, в общем, не поймали их, сучья мать. Машина у них где-то стояла. А со мной лейтенант апосля беседовал, только-только уехал взад…

Пришлось терпеливо выслушать, раскаиваясь в несвоевременном толчке любопытства.

– Развели демократию, сволочи, – логично подытожил сторож. – Ну, ё-те-в-рот, и получайте по самое «не балуйся». А ты говоришь, какая стрельба.

– Понимаете, – тут же среагировал Александр, пробежав коротким взглядом по коридору, – я вас очень прошу, не могли бы вы сходить к Игорю… это брат мой… он сейчас у вас.

Сначала было молчание. Трубка томительно соображала.

– Чего сходить? – наконец переспросила.

– К нам на участок сходить. Не могли бы? Надо Игорю сказать, чтобы он обязательно ехал домой, у нас несчастье случилось. Мы вам потом заплатим за беспокойство, честное слово…

Трубка еще помолчала, подумала.

– Честное слово, говоришь… Участок-то ваш где?

– Да совсем недалеко от магазина! – возликовал Александр и не сумел скрыть это чувство.

– 422-й, на Рыбной? – деловито уточнил сторож. – Ага, не доходя до ручья… – и вдруг издал звук. Странный звук, будто пробку открыли. – Так ведь это, парень… Дом ведь этот…

– Около площадки, – подтвердил мальчик, обмирая. – А что?

– Милиция ведь… в нем как раз и ловила кого-то…

Телефонный эфир жарко потрескивал – там, в толще электрических сигналов, колыхалось густое частое дыхание.

– Слушай, парень, – чужое дыхание нарушилось первым. – Зовут тебя как?

Вместо ответа Александр осторожно положил трубку.

Потом, не в силах двинуться с места, он стоял и заворожено смотрел на телефонный аппарат. Время стояло вместе с ним. Голова не работала. Кажется, по коридору ходили, звенели посудой, шаркали тапками. Его никто не трогал, а может, он просто не откликался на глупые взрослые вопросы. Хотелось немедленно куда-нибудь звонить.