Ночь, придуманная кем-то

Матери, в Новгород, попробовать разыскать ее на турбазе? Великолепная идея, однако для начала хорошо бы узнать название турбазы. Или позвонить наугад, пожаловаться первому встречному?.. Телефонный аппарат ожил самостоятельно. Разорвавшийся в пустоте звонок пробил вязкую пелену безволия.

Александр принял пальцами вспотевшую пластмассу.

– Алло?

– Слушайте, почему у вас все занято? – вонзился в ухо женский голос. Причем, знакомый голос. Но чей?

– Извините, тут по междугородному разговаривали, – вежливо откликнулся мальчик, он был хорошо воспитан.

 – Кстати, не очень долго было занято… Вам кого позвать?

– Тебя, дорогой, больше некого. Не узнал?

Вот теперь Александр узнал.

– Ой, – позорно промямлил он.

– Брата, конечно, дома нету, – с удвоенной мощью зазвенела следовательша.

– Нету.

– Значит, так. Слушай меня внимательно, дорогой. Если твой братец вдруг объявится, передай ему, чтобы не дурил. Все равно найдут. Это ему обещаю я, капитан Мелкач.

– А что случилось? – спросил Александр.

Он был почти спокоен, честное слово. Только фразы получались с трудом – сердце колотилось в горле.

– Не волнуйся, он знает.

– Да не виноват Игорь! Я же вам все рассказал, почему вы мне не верите?

– Дорогой мой, – ласково сказала женщина, – кто же спорит? Ты такой умный, а не понимаешь – если не виноват, пусть приходит, разберемся. Зла ему никто не желает. Ладно, отбой, мне некогда. Хорошо запомнил, что передать?

– Нет! – выдохнул воспитанный мальчик в ненавистный канал связи.

Затем продолжил, согласуя дыхание с сердцебиением. – Если не скажете, что случилось, никому ничего не передам! Сейчас тетрадь достану и буду сочинять про живую статую! И все, понятно?

Не сдержался. Не сдержался, увы.

– О! – искренне восхитилась следовательница. – Характер у мужика прорезался. А вот сочинять не советую, кто-нибудь обязательно раскусит… Ну что ж, если тебе интересно, обрисую ситуацию. Решила я после разговора с тобой послать наряд к вам в садоводство, прояснить с твоим хваленым Игорем кое-какие неясности.

А парни милицейскую машину увидели, и в рассыпную, будто настоящие бандюги. Что мне после этого прикажешь думать?

Александр молча открывал и закрывал рот. Действительно, что он мог «приказать думать» этой облеченной властью женщине?

– Ладно, отбой, – вколотила она последний гвоздь. И отключилась, удовлетворенная проделанной работой.

Маленький человек вновь остался один – застыл, ссутулившись над тумбочкой.