Мой «Фейсбук»

Как не согласиться?

Из Консерватории она не вылезала, могла «Тамань» прочитать на одном дыхании, вот какая у меня была Золотая Роза, но попала в сети этого таракана Либермана и повелась на Северянина и песенку про гражданку Парамонову; так и взял он ее за живое, психоделик липовый.

Роза и повелась, и прилегла у Кирилюка в кабинете, когда Либерман сети свои расставил, а я в неведении был, в шахматы играл с Кирилюком, в блиц, с форой, у Кирилюка на зоне один мастер сидел, сектант из Литвы, так там он его натянул «е2 – е4».

Так вот, захожу я в спальню – запах ее меня привел, как слепого Аль Пачино, – захожу после поражения 12:10 и вижу, как Роза грудь вздымает, а та волнуется, как Черное море; юбки уже нет, Либерман ужом вьется, я ему говорю, как достойный джентльмен: – «Их мусс» («Я должен, но ты?!»). Либерман все понял, он идиш знал, а Роза сознание потеряла, но я ее простил, она под наркозом была, жертвой стала этого «Вольфа Мессинга» недостреленного.

Хотел уволиться, а потом подумал и не стал: буду я место терять в академической среде из-за всякой дряни.

А Роза, ласточка моя, после этого крестилась и покаяние получила от модного батюшки Геннадия, который служил в Леонтьевском переулке, ныне улице Станиславского, – смешно даже, он кричал «Не верю!», а на нем храм стоял, чудеса!

Ну ладно, это лирика, а дело так было.

На следующий день после встречи с Сорокиным я у Либермана Тору взял на ночь, он удивился, но дал.

Я думаю, у него задание было от Моссада – вербовать незрелых неофитов и некрепких духом советских людей.

Почитал я на ночь – чушь какая-то, любят эти евреи все запутать; заснул, а книга эта вредная так меня ударила по переносице, что залился я юшкой красной.

Роза, воробышек мой, чуть кровь остановила йодом и порцией «Тамани», чуть заснул я снова, как стало мне сниться, что Авраам родил Якова, а потом Иов в ките приплыл; и я проснулся, после такого кошмара я до утра не заснул: только глаза закрою – опять Адам с лицом Либермана мою Розу Евой называет и в сад зовет.

Через неделю меня озноб бить начал: не звонит Сорокин; целую неделю не звонил, я уже все передумал: может, в Центре какая заминка, может, градус международных отношений изменился?

Оказалось проще простого.