Мой «Фейсбук»

Мне все нравилось, даже обрезание мне делать было не надо: еще в армии мне после антисанитарной жизни в товарном вагоне, который вез меня на целину убирать невиданный урожай 72-го года, сделали обрезание по причине фимоза; хирург в районной больнице города Павлодар отсекла все лишнее, как Микеланджело Буанаротти, и член из синего стал розовым, и все стало вокруг голубым и зеленым, как в кинохите жестоких тридцатых. С тех пор я заболел искусством, а до этого страдал только венерическими и ОРЗ.

Сорокин попрощался сухо, попросил его не искать. Вас найдут, ведите себя естественно, выйдите из профсоюза и перестаньте выписывать газету «Правда».

Это первый этап, с намеком сказал Сорокин и исчез, как Воланд на Патриарших…

Третье письмо Анне Чепмен

Дорогая Анечка!

Я продолжу свою «Илиаду» (в смысле одиссею моей второй попытки) попасть в органы и исполнить свою заветную мечту.

После встречи с Сорокиным жизнь моя наполнилась смыслом, как грудь матери – молоком перед выкармливанием пятого младенца от неустановленного отца; я стал осваивать профессию агента-нелегала.

Я и раньше следил в те сладкие советские времена за своей Розой, так просто, для навыка, повода она не давала. Хотя один раз было.

Сейчас, когда дети выросли и меня с ними связывает только кредитная карта, я признаюсь Вам, что один раз я ее поймал.

Вы не удивляйтесь, это было у нее с Либерманом – моим начальником, научным соратником и конченой тварью, идущей со мной по жизни; мы сейчас, конечно, с ним не пересекаемся, я живу, как и раньше, по Эвклидовой геометрии, а он всегда жил по геометрии Лобачевского и шел кривым путем, наши параллельные прямые (тогда он еще маскировался под советского человека) пересеклись на диване в гостях у Кирилюка, нашего начальника Первого отдела, который отмечал полувековой юбилей на своей новой квартире на улице Почтовой.

Нас с Либерманом он выделял, как интеллигентов, хотя какой нафиг Либерман интеллигент – так, «образованщина», все по верхам: немножко Северянина знал, Галича пел домашним голосом и на десерт мог прочесть наизусть два стиха Мандельштама – и все…

А вот моя Роза, хотя и работала дефектологом в детском саду, была выпускницей техникума культуры в городе Кинешма.

Она по праву считала себя опорой духовности со времен Киевской Руси, и я с ней был согласен.