Отцовский почерк

Надела шапочку на коротко подстриженные волосы…

– У тебя, дочка, такое лицо, – говорил ей когда-то отец, – что с прической мудрить не надо: чем проще, тем изящнее ты сама…

Что бы он теперь сказал про ее лицо и руки, налившиеся тяжестью после неудачной операции?

Зато она точно знала, что ей скажет ее непосредственный шеф. Шагая по больничному коридору к кабинету заведующего хирургическим отделением, она представляла, как Дмитрий Сергеевич будет выдвигать и задвигать ящики письменного стола (он делал это всегда, отчитывая подчиненных) и говорить:

– Вы мне портите статистику, Екатерина Августовна!.

Клиника занимала старинное здание, а потому имела свои особенности. Отделения с палатами отличались высокими потолками и окнами, пропускающими потоки солнечного света, в котором так нуждается любой пациент. Длинные коридоры и рекреации, соединяющие между собой отделения, были лишены естественного света – только тусклые лампочки под потолком – для экономии.

…По одному из таких коридоров Катя и отправилась к вызвавшему ее начальству, надеясь по дороге сформулировать свои ответы заведующему.

Навстречу шел Тимофей Рязанцев, ее вечный «гонитель» и оппонент. Тима, как за глаза звали коллеги молодого, но очень талантливого хирурга, считал, что женщина-хирург это все равно, что блондинка за рулем автомобиля или женщина на корабле.

– Ну что, – приветствуя Катю таким образом, зло спросил Тимофей, – нашла, что искала?

– О чем ты? – не поняла она вопроса коллеги.

– Ну, ты же зачем-то полезла к старику в живот, – скорее утвердительно, чем вопросительно, произнес фразу вечно взлохмаченный Тимофей. – Тебе, наверное, статистики не хватает для кандидатской?

Обычно она отмалчивалась, но на этот раз не в силах была сдержать свои эмоции:

– Дурак ты, Тима. И мыслишь шаблонно. И как только ты оперируешь? – она пожала плечами, и взялась за ручку двери кабинета заведующего.

Ругались они на ходу, и Тимофей ее «сопровождал», как траурный эскорт, или бичуюший? Она потом разберется с более точным определением.

…Катерина открыла дверь кабинета.

Заведующий Дмитрий Сергеевич был не один: на диванчике сидела дочь умершего во время операции старика, – почти Катина ровесница. Они с ней общались и раньше, обсуждая возможные осложнения и в случае ничегонеделания, («Кажется, ее Анной зовут, – попыталась вспомнить Катерина), и в случае радикального вмешательства. В руке женщины был листок.