Отцовский почерк

До этого события они как-то умудрились прожить пять лет без эмоциональных потрясений. Она услышала в его голосе осуждение и досаду:

– Знаешь, Катя, язык можно выучить… при желании. Наверное, дело не в пианистах и тренировках. Наверное, ты просто не хочешь ехать.

Она хотела промолчать, удержаться от резкости перед прощанием, но у нее сорвалось:

– Да, так и есть, Я не хочу быть твоим приложением.

Игорь всегда умел обходить острые углы и проявлял высший пилотаж в семейных отношениях.

Может быть, поэтому были так безоблачны эти пять лет? Он, успокаиваясь, сказал:

– Хорошо, не будем ссориться. Примем компромиссный вариант. Я уезжаю один. Ты приедешь следом – когда созреешь.

…Игорь улетел вчера, а сегодня вот во время операции у нее на столе умер пациент.

– Дура, ты, Катька, – сказала ей анестезиолог Элеонора, проводившая наркоз в тот день, – хочешь высшую категорию получить, а берешься за проигрышные операции. Деду и так не жить с его онкологией, чего ты полезла?

– У меня был шанс убрать опухоль.

Хоть два года, а дед бы пожил…

– Да он уже 72 года пожил, и неизвестно, доживешь ли ты до столь преклонного возраста с твоим вечным желанием всех спасти!

Разговор проходил в пустой ординаторской, куда Катерина спустилась из операционной отдохнуть и попить чаю … или валерьянки. Впрочем, лучше пустырника, валерьянка туманит мозг, а ей еще отчитываться перед заведующим…

Элеонора еще что-то говорила, но Катерина вдруг отключилась.

Подумала, что если бы ее отец был жив, то ему как раз исполнилось бы в этом году 72.

– Екатерина Августовна, – вывел ее из задумчивости голос заглянувшей в ординаторскую медсестры. – Вас заведующий вызывает.

– Ну, началось, – скорее себе, чем коллеге, буркнула под нос Екатерина и стала надевать смятую до этого в кармане докторскую шапочку.

– Уже! Доложили! – возмущенно хлопнула себя по упитанным коленкам Элеонора.

 – В себя человеку придти не дают… Да чего ты застыла, – с укоризной посмотрела она на медсестру, замершую в дверном проеме, – сейчас придет.

Катерина была уверена, что именно Элеонора «докладывает» заведующему обо всем, что происходит в операционной, но относилась к этому философски. Начальство имеет право быть вездесущим. Она встала перед зеркалом и увидела свое бледное лицо с темными глазами и синими кругами под ними.