Пути непроглядные

– Браслет? Можешь его описать?

Подумав, слуга протянул руку и постучал ногтем по золотой фибуле, скреплявшей на плече плащ Рольвана.

– Золото?

Гай кивнул.

– Золотой браслет, широкий, тяжелый, плетеный? А тот человек был худым, но очень ловким?

Новый кивок.

– Это он! – прошептал Рольван. – Это Гвейр!

Браслеты Гвейра, весом не меньше трех унций каждый, были частым поводом для шуток. Всякий раз, как у друзей заканчивались деньги – а случалось это постоянно, – Торис уговаривал продать их и купить выпивку.

И каждый раз Гвейр с тонкой улыбкой объяснял, что браслеты достались ему от умершего отца, а тому от деда, и так до незапамятных времен, а потому и продавать их никак нельзя. И Торис успокаивался – до следующего безденежья.

– Я клянусь, – сказал Рольван, – ты слышишь, Гай, я клянусь богом, что найду его и убью. Король не откажет послать меня с отрядом, а если откажет, поеду один. Где бы он ни спрятался, хоть на самом краю света, я его найду. Я клянусь. Ты слышишь, Гай?

Слуга со всхлипом кивнул.

– Я вырву корни зла, – добавил Рольван. – Я буду преследовать это дрейвское отродье, пока один из нас не умрет, и даже мертвый я от него не отстану! Ты можешь быть спокоен, Гай. Он получит свое!

Ториса он увидел во дворе королевского замка, у конюшен, как только отдал слуге поводья своего коня. Не успевший переодеться и сменить повязки, гигант выглядел побитым и унылым донельзя. На сердце у него было явно не лучше, чем у самого Рольвана.

Правда, Рольвана это не слишком-то волновало.

Он был готов обрушиться на любого, кто подвернется под руку. Ближайший Гвейров друг годился как нельзя лучше.

– Ты знал, кто он?!

– Нет! – Торис отшатнулся, чего никогда не сделал бы перед лицом врага. – Ты что, думаешь, я стал бы водиться с дрейвом?!

Его обида была искренней, и Рольван остановился. Спросил уже спокойнее:

– Если Дэйг пошлет меня за ним, ты…

– Он притворялся моим другом, а сам был дрейв! Думаешь, я не поеду с тобой?! Только Дэйг нас не за ним отправляет, командир, ты разве не слышал? Канарцы опять нарушили договор и разоряют деревни.

Мы все отправляемся на север.

Пока Рольван обдумывал новость, а Торис терпеливо ждал, они прошли через двор, весь в растрескавшихся плитах, поднялись плоскими ступенями главного здания к широким резным дверям и очутились в зале. Он был полон, как городская площадь в день ярмарки.

Глубокие ниши окон пропускали мало света, и лампы вдоль стен больше чадили, чем светили.