Голос Незримого. Том 2

” А Старец, вмиг поняв:

“Те, что видишь здесь, имели кроткий нрав,

Жили в мире, ссор не дея и не ведая, —

И теперь награждены за то, наследуя

Землю новую в недальние уж дни…

Вот к сему здесь и готовятся они:

Совершенствуют и припасают загодя

Одеянья и венцы, плоды и ягоды,

Чтоб прийти достойно с царствием своим,

Где всё будет благодатным, иным

И по сути, друг, не только лишь по имени…”

И, внезапно отвратясь: “Пантелеимоне! —

Рек Он юноше со звездами очей

И власами, словно черный ручей,

Что трудился меж сулей стекла отливного.

Есть новинки твоего искусства дивного?” —

Тот же скромно: “Вот от зависти питье…

Вот – дающее печалей забытье…

Но варится там вон – видите? – Февронией

Пивомёдье из сотов, всех благовоннее,

Что дарит восторг без времени, без дна”.

Мы взглянули: русокосая жена,

Лик склонивши, зорь румяней и любовнее,

Хлопотала над злаченою жаровнею.

К ней направясь, пояснял Вожатай: “Знай,

Граду кротких помогает весь рай.

Посещаем и Николой он угодником,

Много благ преподающим огородникам,

И Илья-пророк, искуснейший ковач,

К ним езжает… Вот и сей чудесный врач, —

Из другой он, ближе к Господу, обители,

Но бывает, вразумляя, как учители”.

Тут послышался сребристый шорх колес,

И в два голоса за нами раздалось:

“Полюбуйся-ка скорей, честной Апостоле,

Что мы с помощью святителевой создали!”

И двух юношей увидел тут я,

Синеоких, стройных, схожих, как братья,

Рядом шедших пред телегами сребрёными

И крылатыми быками запряженными,

Что с усильями влекли их по пути,

Хоть лежало в них плодов лишь по пяти.

“Хватит всем нам, киевлянам с москвитянами,

И поделимся еще с другими странами!..

А сотов-то, отче, жита!..” Так рекли

Эти двое и, обнявшися, прошли.

“Ваши княжичи… кротчайшие… Убили их.

Но придут опять с пшеницей, с медом, в лилиях

Зацарюют – и настанет рай у вас”.

Смолк Вожатай, близ жены остановясь.

Умилилась та пригожестью дитятиной

И дала ему из дымно-светлой братины

Каплю малую медового питья, —

И взыграло нерожденное дитя.

Я же, запахом дохнувши только сладостным,

Стал мгновенно, беспричинно, отче, радостным…

Видел также я в том граде средь мужей,

Что, ликуя, груду копий, стрел, ножей,

Ставших ржавыми от крови, в горне плавили, —

Белокурого, улыбчивого Авеля.

Древле брат старшой сгубил, отец, его, —

И убийство на земле пошло с того.