Голос Незримого. Том 2

Хлеб едят духмяный, сдобный,

Пьют медвяные напитки —

Есть всего у них в избытке,

Но они грустны и злобны.

Ибо, если уж любила

Краткий миг кого Олона,

Любит тот неутоленно,

И умрет любовь с могилой!

Но теперь, когда Медуна

Вдруг приблизила царица,

Стал в их жилах гнев струиться

Молний злей, сильней падуна.

Раз зашла во двор Олона

За цветным своим нарядом,

И Медун держался рядом,

Бледен бледностью влюбленной.

Три ключарника-супруга

Пред царицей собралися:

Подал Згара плащ ей лисий,

Ткань лазоревую Уго,

Славий тонкие застежки

С желтоватым камнем лунным, —

И заметился Медуном

Глаз ревнивых взгляд сторожкий.

За царицею красивой

Вышел он, о них гадая,

И сказал ей: «Золотая!

Кто – те три угрюмых дива?»

И ответила Олона:

«Мне они мужьями были.

Их уста мои любили,

Осчастливливало лоно».

И добавила с причудой,

Рот свой нежный усмехая:

«Хороши взяла меха я,

Платья выбрала не худо».

Той же ночью, жаркой, краткой,

Занемог стрелец прекрасный

Болью сладостною, страстной,

Знойной, юной лихорадкой.

Видел милое он тело,

Тело, белое, как пена…

А безжалостная Плена

На бессонный лик глядела.

Глава V

Всё идет своей чредою,

Как по верному гаданью:

За любовной скачет данью

Бог Зорива со стрелою.

Дни Медуна непокойны,

Дни Олонины тревожны,

И глядят они на ножны,

Хоть и слуху нет про войны.

Стали тягостней, короче

Неизбежные их встречи,

Стали спорчивее речи

И разгарчивее очи.

Но она же миловала

Кудри черные украдкой,

Целовал тайком он сладко

Край цветного покрывала…

А кругом гуляло лето,

Сыто желтым, пряным злаком,

Пьяно красным, сонным маком,

В голубой тростник одето.

Стало в пущах больше ягод,

Синих, розовых и черных,

А в жилищах приозерных —

И веселостей, и тягот.

Стало вод прозрачных меньше:

Наводнили их купавки.

Стали шалы, словно мавки,

Толпы вольных дивьих женщин!

И Олона изменилась —

Наряжалась, притиралась,

Прогнала из черт усталость,

А из поступи – унылость.

На заре в опочивальне

Уж гостила дружка Йинка,

Вся кругла, как жемчужинка,

С ликом зернышка овальней.

Приносила ворох хмеля

И указывала на лес, —

И взволнованно смеялись,

И застенчиво краснели.

На закате же в светлице

Уж гостила бабка Ула,

Как валун большой, сутула,

А лицом темней землицы.