Голос Незримого. Том 2

В них-то камни, копья, стрелы

Дивки юные бросают, —

Груди девии сияют,

Наги, потны, загорелы.

Впереди, гневна, как кречет,

Рудокудрая, литая,

Воевода Волотая,

Их уча, свой дротик мечет.

Иногда и Золотая

Вдруг спускала лук с уменьем, —

И глядела с восхищеньем

Рать девичья молодая.

На Медуна ж не глядела,

Словно был он враг презренный!

Он же был стрелец отменный,

Верный глаз имел и смелый…

После, днем, они с Олоной

Посещают, как потребно,

Сребротынный двор судебный,

Где идут дела закона.

Там, над солнечным помостом,

Встал навес с дубовым билом —

Сень голубкам белокрылым

И сорокам белохвостым.

А под ним, стары и чинны,

Дивки в кожаных рубахах,

В оловянных тусклых бляхах,

Разбирают громко вины.

Выше всех их, наблюдая,

Чтоб они не обманулись,

Бдит судья большая Юлис,

Беловласая, худая.

Иногда и Золотая

Суд судила с разуменьем, —

И внимала с восхищеньем

Рада женская седая.

О Медуне ж, как ребенке,

Лишь шепталась удивленно.

Он же был русин смышленый,

Ум имел живой и тонкий…

Ввечеру они с царицей

Посещают неизменно

Двор при храмине священной,

Где служенье Плене длится.

Там, на требище огромном

Льется кровь тельца иль птицы.

Солнцем идол золотится,

Многогрудый, с ликом темным.

Подле, в ладанках, в холстине,

Дивки, девы-вековухи,

Величавы, бледны, сухи,

Стройно молятся богине.

Посредине жрица Руя

Овевает белый камень,

Сберегает алый пламень,

Бормоча, скача – чаруя.

Иногда и Золотая

Выступала с чарым пеньем, —

И склонялась с восхищеньем

Свита девья пожилая.

А к Медуну, как к мужчине,

Относилася брезгливо.

Он же юныш был стыдливый,

Плоть имел ягнят невинней…

Кроме этих попечений

О житье-бытье народном

Часом шли они свободным

Чрез дворцовые ступени

В царский двор золототынный,

Где телицам белорогим,

Кобылицам белоногим

Стойлищ ряд построен длинный.

Там, в хранилище закрытом

Свет сияет переливный, —

Спят в кубышках тины, гривны,

С изумрудом, с маргеритом.

И лежат во тьме подполий

Холст беленый, холст суровый,

Серебристый мех бобровый,

Золотистый мех соболий.

И живут при том богатстве,

Стерегут его почетно

Без другой нужды работной,

Меж собою в дружном братстве,

Ото всех в великой славе

Три Олониных супруга,

Три былых любимых друга

Дивы – Згара, Уго, Славий.