Стоянка поезда – двадцать минут. Роман

«Интересный гансик», – поедала глазами смазливого парня-иностранца крашеная деваха. Чуть погодя, пригласила покурить в тамбур, но тот отказался, объяснив, что некурящий.

– Спортсмен, значит? – деваха пододвинулась к Вилли, заглядывая тому в глаза.

– Да, немножко вроде того.

– По каким видам?

– Немножко лыжи. Горные лыжи. Слалом. Немножко плавание.

– Плавание – это хорошо, – довольно мотала головой деваха, чувствуя, как кружится голова. Намешала, дурочка, на халяву. Сначала красного вина в вагоне-ресторане с мужиком из крайнего купе, теперь ещё и спирта дёрнула… – А где плаваешь?

– О, бассейн зимой, а летом парк Нойзеенланд.

Там классный пляж.

– Какой, какой парк?

– Нойзеенланд.

– Ужас. Язык сломать можно. А у нас в парке только деревья и кусты. У нас в парках не купаются. У нас там, в основном, бухают.

– Что делают?

– Непонятливый ты, Гансик, бухают, значит, пьют. Водку пьют, – показала она пальцем на стаканы.

– Я не Гансик, я Вилли, – на парня благоприятно подействовал «Рояль».

Он начал проявлять интерес к разговорчивым вахтовикам, девахе и мальчику, предложив даже подержать в руках свою видеокамеру, но предостерёг вахтовик дядя Лёха:

– Смотри, уронит и разобьёт. Будет тебе потом и кино, и титры…

А раздобренный дружеским обхождением и чупа-чупсами мальчишка настырно тянул камеру за ремешок:

– Дай поиграть, ты же обещал!

Подоспела из соседнего купе мама Люда и утянула мальца за руку…

– Пускай бы посидел.

Не мешает ведь, – попытался встрять дядя Лёха.

– Ну, прямо, не мешает. Мал он еще для таких посиделок.

– Да и сами бы посидели.

– Спасибо!

Деваха хихикнула. Потом, вдруг сделав серьёзное лицо, тоже засобиралась:

– Ну, ладно, мальчики, пора и честь знать. Пойду я до дому, до хаты.

– А где хата? – полюбопытствовал второй вахтовик, менее разговорчивый, чем дядя Лёха.

– В восьмом вагоне.

– Ну, уж вы-то не покидайте наше мужское общество, чем богаты, тем и рады.

Посидите с нами. О себе расскажите. Нам интересно, – зауговаривали гостью вахтовики.

– Так уж больно интересно? Сами-то откуда и куда?

– Домой возвращаемся с вахты. Золотари мы.

– Кто? Золотари? – деваха вдруг громко расхохоталась.

– Что смешного? – не поняли мужики.

– Да, у нас так называют тех, кто, пардон, – она глянула на Вилли, – уборные на улице чистят, то есть, туалеты, – деваха конкретно объяснила значение окончания фразы немцу.