Николай. Мой друг Ленин

– А надолго ли ты хочешь туда поехать? – спокойно уточнил он.

– Думаю, что надолго, – опустив глаза, замялась Долли, – от пристального взгляда мужа ей становилось не по себе.

– Поеду с детьми в Женеву, – Там сейчас гостит моя сестра, – торопливо прибавила она.

– Так… выдохнул Виктор, – А когда ты хотела бы уехать?

– Как только улажу все вопросы с детьми.

– Что ж, поезжай, не повышая голоса, ответил муж.

Долли глядела на него пораженно.

– Денег я тебе дам, о них не беспокойся, – Но вот что, Долли, – он внезапно повысил голос, -Ежели так, то и я давно хотел тебе кое-что сказать.

Он опять замолчал, ожидая реакцию жены.

Она уверенно кивнула.

– И будет даже лучше, если ты уедешь, и как можно быстрее.

Долли вскинула ко лбу соболиные брови. Они никогда не любили друг друга и такая развязка стала разумным итогом их брака, но разрыва по воле мужа она не ждала.

– Да, в самые ближайшие дни, но! – Он опять повысил голос, – Помни, что дети наследуют моё имя и моё состояние, и останутся моими детьми, чеканя каждое слово, произносил муж:

– А ты просто дай мне знать, когда ты, он выделил – «ты» будешь готова, Долли.

В её груди всё сжалось. Она вспомнила синие, наивные глаза маленького сына. «Главное, не заплакать, не показать ему, как мне больно, он же хорошо это понимает», думала она.

Опираясь на ручку дивана, Долли поднялась. Виктор подошёл к ней, помогая встать, поклонился ей.

Она молча вышла из кабинета.

«И как моё сердце выдержало всю сцену и такую жизнь без криков и слёз?! Бедное моё сердце», жалела она себя.

Долли вдруг открылось, что она, оказывается, несчастна, но почему-то раньше не замечала этого.

Она боялась скандалов и истерик – они казались ей слабостью, но к горлу подкатил солёный комок.

Долли вернулась в спальню, заперла дверь и тут же, рыдая, бросилась на кровать:

– Жаль мне, своей жизни жаль, – повторяла она, зажимая рот холёной рукой, – всё, не выдержала, прорвало плотину! Всё.

Глава III

Вдвоём они брели по тихой аллее Гатчинского парка. Он любил этот городок, где прошло его детство и юность.

Когда-то здесь нелюбимый, никем не понятый и невезучий император Павел I построил на прусский манер своё военное царство. Царь вырос в гнетущей атмосфере интриг и всеобщей нелюбви, не ощущая ни в ком и ни в чём опоры, словно жил на вершине песочного замка.