Форель à la нежность (сборник)

Рядом хохотал белобрысый сержант с удлиненным лошадиным лицом. Вероятно, это и был «то ли Бойтенко, то ли Войденко».

– Встать! – заорал он, прекратив смеяться.

Мне вдруг стало весело; ему на вид было лет шестнадцать, и голос писклявый – так кричат дети, когда у них отбирают любимую игрушку.

– Встать, быдло! – снова заорал он.

Я поднялся, подтянул ремень.

– Шагом… арш! – взвизгнул сержант.

Я дошел до стены и остановился.

– Я не приказывал останавливаться!

Я зашагал на месте.

– Упор лежа принять!

Солдатское дело нехитрое: приказали – выполняй.

Поизмывался он надо мной с часик, потом приказал ствол драить. Ствол уже блестел, когда сержант вылез из землянки с моим вещмешком в руках.

– Заряжай! – скомандовал он.

Я зарядил.

– Огонь!

Грохнуло так, что вокруг поляны затрещали падающие ветки. Сразу стало как-то не по себе. Черт его знает, где этот снаряд разорвется и кого убьет.

– Бегом марш! – снова скомандовал сержант.

Я застучал каблуками на одном месте.

– Отставить! Я из тебя сделаю солдата, быдло! – пообещал белобрысый.

«Это так же трудно, как из тебя сделать человека», – подумал я.

После ухода сержанта я обнаружил, что половина моего месячного запаса консервов бесследно пропала вместе с вещмешком. Печально, но что поделаешь.

Спать лег рано. Почти сразу после ухода вора в сержантских погонах. Ждал сна, но ничего не приснилось. Утром поднялся с заложенными ушами: словно в самолете приземлился. Пришлось глотать слюну до тех пор, пока не смог слышать собственный голос.

Наступила неделя бессержантского отдыха. Пушку я смазывал регулярно. По утрам бегал по полянке. Выходил в лес за грибами, но ни одного не нашел. Все-таки декабрь – не грибной месяц. Дни летели как капли дождя: шмяк об землю и нет. И вспомнить трудно, что я за тот или за этот день сделал. Все в бездну, все в пропасть. Каждый шаг, каждый жест забывался мгновенно.

Прошла неделя, и снова явился сержант. После усиленной физической подготовки, включая и отжимание в единственной на поляне луже, я понял, что он лишний на этой суровой земле.

Снова грохнул из пушки по той стороне границы.

Сержант, прихватив еще несколько банок консервов, приказал, чтоб к его следующему приходу поляна была расширена, а разметочные валуны были передвинуты на двадцать метров от центра каждый. Хорошенькое дельце! Самый маленький из них весил несколько тонн!

«Что ж, – решил я, – следующий твой приход – последний».