Форель à la нежность (сборник)

Но тогда почему вспомнился Пашка из детдома? По его мордахе тоже ничего умного и хорошего про ее обладателя никто бы не сказал.

Форель действительно была розовой, а мексиканский паровой горошек напоминал размером и формой чищеные лесные орехи. Тут со вкусовыми качествами было уже попроще. Не в смысле похуже, а именно попроще гаммой. Вкус форели для Солнышкина был не в новинку, хотя число форелей, съеденных им за тридцать два года жизни, можно было бы сосчитать на пальцах двух рук.

Сам себе долил вина в бокал. Сам себе пожелал доброго будущего.

Вот только самому с собой чокнуться не удалось. Умиротворение овладело Солнышкиным, и он уже, казалось, не нуждался в собеседниках и даже наслаждался их отсутствием. Но тут гармония нарушилась. В ресторан вошла Маленькая Вера. Сложила свой маленький зонтик, опустила его на пол. Пальто повесила на вешалку. Осталась в строгом костюмчике деловой женщины, подчеркивавшем ее неделовые достоинства. Подошла.

– Вкусно? – спросила.

– Очень.

– Я сейчас, – и отошла на кухню.

Из-за закрытой двери донесся ее звонкий голос.

Намного приглушеннее звучали оттуда голоса Гени и Тараса-Такиса. По интонациям можно было судить, что доминировала в этом разговоре Вера.

Уже присев рядом с Солнышкиным, она тяжело вздохнула и покачала головой.

– Совсем от рук отбились, – прошептала она и посмотрела на дверь, ведущую в ресторанную кухню.

Через несколько минут, пролетевших в молчаливом ожидании, из двери торопливой походкой вышел Тарас-Такис с подносом.

Перед Солнышкиным и Верой опустилось по большой плоской тарелке, на каждой из которых был «нарисован» изысканный десерт. Листик мяты, засахаренная вишенка, еще какие-то веточки были «приклеены» сладким липким соусом красного цвета к тарелке. А сбоку, своим смещением относительно центра напоминавшая немного планету, кружащуюся невдалеке от Земли по своей яйцеобразной орбите, лежала крупная розовая горошина апельсинового сорбе.

– Настоящую еду сперва едят глазами, – сказала Вера, и в глазах у нее блеснула романтическая искорка.

Солнышкин понял, что только что она процитировала Димыча.

– Они вам не братья? – спросил он, кивнув в сторону кухонной двери.

– С чего вы взяли? – удивилась она.

Ваня Солнышкин взял маленькой ложечкой немного сорбе, опустил себе на язык, почувствовал таяние нежного вкуса.

– Я ведь не знал, что вы – племянница Димыча. Поэтому и спрашиваю: вдруг это у вас семейный ресторан?

– Будет семейным, – спокойно кивнула Вера.