Из пустого в порожнее

Ксюше не хотелось нарушать идиллию (и заодно Галино душевное равновесие, еле-еле обретённое и пока крайне хрупкое), она деликатно ждала, пока влюблённые выйдут из оцепенения.

Снегопад совсем иссяк, теперь снег в воздухе появлялся, лишь когда его взметал с земли ветер. Галя поёжилась и отлипла от Стаса.

– Что нам делать?

– Идти ко мне домой. Не в лесу же оставаться. Давайте, тут недалеко, доедем за полчаса. – Ксюша просияла, что-то заметив. – Или доберёмся намного быстрее.

Чем-то замеченным был очередной, вроде непримечательный снежный «всплеск».

Однако непримечательным он оставался ровно до момента, когда во взвившемся облаке снежинок проступил человеческий силуэт. Снежинки опали, человек остался. Парень лет двадцати – двадцати пяти, в серо-коричневом тулупе, чёрных сапогах, без шапки и без рукавиц.

Галя всегда инстинктивно схватывала внешность любого нового знакомого, моментально рассматривала с головы до пят. И сейчас принялась рассматривать нарочито тщательно, чтобы отвлечься и не потерять самообладание снова.

У парня тёмно-русые волосы, стриженые, но не настолько короткие, чтобы не ерошиться. Широко расставленные карие глаза. Брови почти прямые, щёки худые, но не впалые, нос вздёрнутый, губы полные. Ростом со Стаса, в плечах уже (это понятно, несмотря на тулуп), вроде жилистый.

Парень растерялся, обнаружив, что Ксюша не одна, но улыбнулся и шагнул к ним.

– Привет.

– Привет. – Ксюше неудобно было шагать в лыжах, но она протянула парню руку, которую он тут же взял.

– Как добралась?

– Благополучно.

– Смотрю, и гостей привела.

– Случайно получилось.

– Ну, знакомь.

– Ну, знакомлю. Это Галя, это Стас. Мы с ними вместе учились в академии. – Она обратилась к бывшим однокурсникам: – А это Егор, мой жених.

– Кто-кто? – У Гали отвисла челюсть. Из всего, что приключилось сегодня, наличие у Ксюши жениха показалось ей самым фантастическим и невероятным. Стало капельку обидно за Стаса.

– Жених, – повторила Ксюша.

– Тот самый Стас, в которого ты якобы влюблена была? – недовольно осведомился Егор.

– Ты ж мой ревнивый!

– Якобы? – ожил Стас. Хорошо, что он подал голос, Галя уже начинала за него волноваться. Кто знает, какие переживания кроются за этим волевым, мужественным, лишь слегка перекошенным лицом?

Ксюша виновато скуксилась.

– Я не могла сказать, что у меня жених в другом мире, а нужно было объяснить, почему я не хочу ни с кем встречаться. Я и придумала изображать безнадёжно влюблённую.