«Грустный ветер» и другие стихотворения. Перевод Елены Айзенштейн

Деревьев стройных ряд с умеренной листвой,

Едва чернеют их стволы в тени скупой,

Подъяты, как флагштоки, купаются их лбы,

В безоблачной прозрачности небесной глубины,

И будто бы презрев все удовольствия земли,

Желая спрятать нимфу, тайну выдали они:

Фильтруют воздух дня их ветки слишком мощно,

Исследуют желания и все мечты на прочность,

Под градом веток их худой анахорет

Укрытье может выбрать, одиночества обет.

Ни травы, ни цветок не сгладят ту суровость,

И ясность тона не сокроет краски новость,

Уступы скал подобны тут гадюкам,

Покинувшим ползучих тел приюты,

Чьих нитей бледных ядовитые пружины,

На солнце разомлев, обнимут скал вершины.

И жаждущая птица выпьет горсть

Сочащихся по горным сводам слёз;

Но той пустыни сдержанной подарен властный дар,

Есть в нашем климате прохлады, свежести нектар,

Где тени непрозрачны и где в волнах трав

Телицы полногрудые ныряют, как корабль,

Где вечный взор сияет в небе строгом,

И человек так далеко, а мы как будто с Богом.

О мать ты гения! Божественная бонна,

Утешная и не воспетая в бесцветности огромной,

О одиночество! Объятье молчаливых рук,

Скучая в мире, небо впитывая вдруг,

Когда смогу с тобою, как анахорет,

Над книгою склонить главу, где сеет мысли свет?

А дальше Алиньи[3 - Клод Франсуа Теодор Каруэль Д'Алиньи – французский пейзажист. В Италии подружился с Ж. Б. Коро, который также упомянут в стихотворении как участник Салона 1839 года.], с карандашом в руке,

Как Энгр, игравший профилем людским в черновике,

В розы’сках идеала, в прелести дерев витает

И кистью мраморной картины высекает.

Он знает, сквозь жестоких контуров темницу

Потоки и лавины дня пытаются пробиться,

И всем картинам подпись точная идет,

Афинским скульптором ласкает силуэт,

Как Фидий, на Венере наводивший глянец,

С любовью склоны обнаженных скал он гладит.

Вот Магдалина[4 - Речь идет о картине К. Алиньи «Магдалина в пустыне» (картина находится в музее Страсбурга).

Мерцает златом на холсте небесного пруда.

Раскаясь в глубине своей пустыни,

Мария слушает концерт зари,

Устроенный оркестром ангелов разбег,

И киннор древних, и готический ребек.

Сгорающий от любопытства луч пронзает купола,

Где мирно спят маленьких птиц тела,

Окутанные ореолом ангельских кудрей,

Вдруг просветленные отбле’сками теней,

Пока туники ангелов и край их ног

Купает в утренней тени зари поток.