«Грустный ветер» и другие стихотворения. Перевод Елены Айзенштейн

Blonde Italie, adieu! – Nous sommes ? Paris!

На трех пейзажистов

Салон 1839 года

Для нас везенье, критиков и журналистов,

Словно античные рабы, с воротничком почище,

Без передышки и без срока,

В банальной круговерти рока

Бездумно крутим мельницу журнала,

Исчезнув в гипсовой пустыне залов,

Мы люстры вместо солнца ценим свет,

Едва великий пейзажист, восторженный поэт,

Богатую листву, лазоревое небо

Прорвет лучом ночным, наполнив душу негой,

Так создается на картине красоты алмаз,

Хотим живописать его, но он далек от нас,

Хотя журналы есть, и красоты намек – все то,

Чем муж в суровой книге Бога пренебрег,

Вода, и воздух, и деревья, и пространство,

Лугов велюровых и звезд апрельских царства,

Серебряные блёстки, искры золотые,

О дети без картин и без наследств! Пустые,

Мы позабыли б нашу мать Природу,

Оглушены жужжаньем славы модной,

Что создается прессой и на свет влияет,

Тлеть в сердце мелким ссорам позволяет;

Теряем сокровенную любовь к божественным предметам,

Не слушаем античности заветов

В складках плаща, что сброшен был на мир,

Как девы робкой мягкая туника,

Стыдливо спрятавшая наготы кумир.

Спасибо всем вам, дорогие мастера!

Любовники дубов зеленых, почвы красной,

Которых видит Рим под сумраком своих дерев,

Рисующими куст и профили окрестных гор и рек,

Тех, что о жизни и о солнце заявляют,

В холстах нас алым светом согревают,

Не выходя из дома, совершаем мы турне,

Проходим по Парижу множеством пейзажей,

Лазури неизменною овеяны плюмажем,

Картины ваши словно раздвигают стены,

Распахнутые окна – им родня,

Откуда смотрим на великие зеленые поля,

На золотую жатву осени и леса мезонины,

На горизонт без края и лазурь небесной нивы.

Таким мы видим одиночество художника,

В душе смятение, страданье уничтожившего,

Пещерой Червара, чей образ кистью точной

Бертон[2 - Рене Теодор Бертон – французский художник, портретист, автор картин на исторические темы.

Мы видим вас на покрасневших скалах,

На пастбищах, где коз живет немало,

Склоняют главы козы, в знойном солнце тонут,

Грызут скалу, не находя бутона.

Их путь исполнен света столь,

Что лентой меловой сияет каменная соль,

И очень редко здесь ступает вдруг наш человеческий каблук,

Теряясь в глубине средь римских штук.