Черный аист

– Может, и пойду, – пожала она плечами, – но не это главное.

– А что главное?

– Жить в квартире с видом на Кремль.

Я понял, что далеко отстал от девчушки, которая намного младше меня.

– Будете плохо себя вести – утопим, – предупредила меня вторая Катя, сочинская.

– Что значит – плохо себя вести? – уточнил я.

– Ну… – повела она круглым плечом. – Директрисе на нас стучать.

«Вот кого я видел на турбазе, – сообразил я. – Похоже, университеты здешних девиц – это как раз танцы. И плавают они хорошо».

– Лучше вас, – усмехнулась Катя. – В Минске ведь нет моря?

– Нет, – сказал я.

– Переезжайте сюда – научим, – в упор уставилась на меня чёрными глазищами Катя. – Откуда вы Пирата знаете?

– Оттуда, – сказал я. – Любопытной Варваре нос оторвали.

– У меня маленький носик, не то что у москвички.

«Всё-то они замечают, – подумал я. – Ведьма, не хуже теребежовской Ульяны».

– Мы не ведьмы, мы русалки, – показала мне язык Катька. – Таких вы ещё не видели.

С этим я был полностью согласен. Пионерки из моего отряда сильно отличались от русалок, которых я знал до сих пор. А я их знал.

4

После седьмого класса на Троицу я приехал к родственникам в деревню Липняки. Там у меня были две троюродные сестры, Валя и Люда, и брат Валик.

– Пойдём русалку провожать, – на следующий день после приезда предложили мне сёстры.

– Кого? – удивился я.

– Русалку, сегодня Иван-да-Марья.

У нас в Речице, где я жил с родителями, иван-да-марьей назывались жёлто-синие цветки.

– Первый понедельник после Сёмухи называется Иван-да-Марьей, – объяснила Люда, которая была на два года старше меня. – В этот день провожают в лес русалку.

– Зачем?

– Чтоб не вредила. Они до смерти защекотать могут.

Мы собрались возле хаты, сразу за которой начинался лес. Больше всего было девушек и молодых женщин, ребята вроде меня куда-то исчезли.

– Где Валик? – спросил я Люду.

– Скоро придёт, – отмахнулась она.

– Тебя! – хором закричали подруги.

– Не хочу! – стала отбиваться Люда. – Я уже в прошлом году была…

Но её не слушали, схватили за руки и потащили в лес. Заправляла всем Люба, почти старуха, как я позже узнал, местная знахарка. Она показывала, куда вести русалку, во что её наряжать, сама же и пела: «Сидела русалка на белой берёзе, ой, рано-рано, на белой берёзе…»

Я близко к девушкам не подходил, наблюдал издали.