Властитель слабый и лукавый. Роман в стихах

И только свежеиспечённый

Барклай принялся за дела,

Еще одна гроза пришла.

Мочёный, но недомочённый,

Чеченец, отойдя от ран,

Как тать, напал на Дагестан.

X.

И где-то, мол, на редкость прямо,

Он заявил, что всем на страх

Воздвигнет Цитадель Ислама

На русских издавна горах.

И это будет кровной местью

За годы рабства и бесчестья,

Что горестно несёт Чечня

С того злопамятного дня,

С тех лет ермоловских, что были

Шагами первыми войны

И уж за далью не видны, —

До дней Басаева Шамиля,

С которым экстремист Хаттаб

Возглавил исламистов штаб.

XI.

И мы преемника узнали,

Когда не наши повара

Орла двуглавого щипали

У дагестанского шатра.

Он боевые вертолёты

Всей тучей бросил на высоты;

Он на чеченских поваров

Наслал спецназовских орлов;

Он все стреляющие «грады»

Направил дружно на врага.

Всё в прах – и горы, и луга!

Но, жаль, захватчиков отряды

Сквозь смертоносное кольцо

Прошли… чуть опалив лицо.

XII.

Но что там? Месть за неудачу?

Взрывается ночная тьма,

И в стонах, ужасе и плаче

Жилые рушатся дома.

Власть в этом видит след чеченцев,

Сепаратистов, отщепенцев

И террористов наконец.

И мы как гнева образец

Приводим афоризм премьера:

«Мочить – в сортире!» (то есть тех,

Кому мочёным быть не грех).

Для назиданья и примера,

Чтоб зло прикончить на корню,

Войска вторично шлют в Чечню.

XIII.

Но нынче этот вход вторичный

Был далеко уже не тот;

Не сумасшедший, а отличный —

Таким признал его народ.

И чем сильней Чечню давили,

Тем все вокруг довольней были,

И – аж до всхлипа, аж до слёз —

Авторитет Барклая рос.

Но, если всё же правды ради,

То ниже мы признать должны,

Что часть ликующей страны

Была тогда не в авангарде:

Она считала, что война

Нам вовсе даже не нужна.

XIV.

Она и нынче твёрдо верит,

Что тот налёт на Дагестан

Был не налёт, по крайней мере,

А хитрый ход, подвох, обман.

И Дагестан, и тут же взрывы

Рождали мощные порывы

Из гнева, страха и вражды,

Которые, как вал воды,

К войне препоны разрушали,

Но уж военные дела,

Шамильский дух спалив дотла,

Власть вороватую спасали

И позволяли, так сказать,

Ещё прилежней воровать.

XV.