Властитель слабый и лукавый. Роман в стихах

Золотистой пыли

Садилось более всего

На пальцы толстые его.

IV.

И пальцы эти так блестели,

Как блещет в молниях гроза!

Но видеть их не захотели

Чекиста острые глаза.

Увы, могли они ослепнуть,

А взгляду надо было крепнуть,

Чтоб в нём однажды заблистал

Почище золота металл.

И только этот факт случился,

Как наш удачливый герой,

Опять приласканный судьбой,

Вдруг на Лубянке очутился —

Главой того, что выше сил

Всю жизнь свою боготворил.

V.

И только службу он возглавил

И мир хозяйски оглядел,

Как тут же случай предоставил

Арену для великих дел.

Повсюду, как с цепи сорвались:

Мол, власти вдрызг заворовались,

А президентская семья,

Так та совсем через края…

К тому ж выплачивать зарплаты

В стране не стали; гнев вскипал;

Вздымались, как девятый вал,

Врачи, шахтёры, депутаты;

И Рохлин молча обнажал

Цареубийственный кинжал.

VI.

Гроза означенного года

Настала – кто тут нам помог?

Остервенение народа,

Барклай, зима иль русский бог? —

Нам вновь помог герой наш скромный.

С своею армией огромной

И сплошь невидимой к тому ж,

Наколотил он уйму груш.

Шахтёры на мосту Горбатом

Не стали касками стучать.

«Езжайте деньги получать», —

И те разъехались по хатам.

(А получили или нет,

Для всех для нас пока секрет).

VII.

Писаки, что взахлёб клеймили

Заворовавшихся тузов,

О многом как-то вдруг забыли

И рты закрыли на засов.

Да ведь и то – пример упрямый:

Один из них, настырный самый,

Лететь куда-то захотел,

Да больно плохо уж взлетел…

И депутаты, депутатши

(Одна из них в подъезд вошла

И до квартиры не дошла)

Притихли, приуныли так же.

И Рохлин будто и не жил —

На даче голову сложил.

VIII.

И лишь на Западе бузили:

Пал Палыч! Ельцин! Криминал!

Арестовать счета грозили;

Опять щелчок, опять скандал.

Во всё влезали, словно свёрла,

Ещё чуть-чуть, и сдавят горло,

И словно встарь – давай спасай

Нас всех, зима или Барклай.

Однако до того Барклая

Нам далеко, как до Луны.

И сами мы уже должны

Себя спасать… Но шутка злая —

Наш кэгэбист и в этот раз

Россию от позора спас.

IX.

Премьер-министров как перчатки

Меняя, первый президент

На мастере железной хватки

Остановился в тот момент.

Закинув в угол пыльный веник,

Скакзал: «Вот Путин, мой преемник.

Прошу, друзья, любить его

Как бы Барклая самого».