За скипетр и корону

 – Что же дальше?

– Император придает величайшее значение тесному союзу с Ганновером. Он поручил мне передать тебе, что считает интересы домов габсбургского и вельфского тождественными в Германии.

– Вельфский дом постоянно боролся против цезаризма, – заметил король.

– Император, – продолжал князь, – надеется, что древняя тесная связь между Ганновером и Австрией сохранится и в этом кризисе. Он видит, что на Венском конгрессе Ганновер был поставлен в несообразное положение в Германии, особенно в Северной; настоящее его призвание – образовать в Северной Германии могущественный и самостоятельный противовес прусским гегемоническим устремлениям, между тем как дипломатия Венского конгресса слишком его ослабила.

– Потому что никто не содействовал видам графа Меттерниха, – заметил король.

– Император признает необходимость, – продолжал князь, – исправить эту ошибку Венского конгресса новым строем и организацией Германии, и потому предлагает тебе твердый оборонительный и наступательный союз.

– На каких основаниях? – спросил король.

– Существеннейшие пункты предположенного императором союза следующие: Ганновер тотчас же ставит всю свою армию на военную ногу и обязывается одновременно с Австрией объявить войну. Император со своей стороны предоставляет в твое распоряжение находящуюся в Гольштейне бригаду Калика и уступает тебе на все время похода генерала Габленца. Во всяком случае, он гарантирует целость Ганновера, а в случае победы обещает присоединить к твоему королевству Гольштейн и прусскую Вестфалию.

– В случае победы? – повторил король. – А ты веришь в победу?

Князь помолчал с минуту.

– Я австрийский генерал, – сказал он.

– Забудь, пожалуйста, на несколько минут про австрийского генерала и отвечай мне как брат.

– Если наши силы получат толковое командование и будут деятельно употреблены, – отвечал князь после некоторого колебания, – если Германия постоит за нас решительно и энергично, успех несомненен.

– Гм… мы, впрочем, оставим эти подробности, – сказал король. – Ты можешь, пожалуй, подумать, что я в своих решениях основываюсь только на соображениях выгоды, но, в сущности, это не так – во всем этом кризисе я ставлю принцип выше успеха или пользы, и на основании только этого принципа я буду действовать.