Два бойца

Поколебавшись немного, она прибавила к ним три кусочка сахару из своего скудного ленинградского пайка. Она с некоторой гордостью посмотрела на стол – он ей показался пышным.

– Угощение просто царское, – вежливо ввернул Аркадий.

– Кушайте, кушайте, – сказала Тася, – вы приехали с фронта, вам надо подкормиться.

«Добрая девушка», – подумал Аркадий. Он подмигнул Саше, и они принялись извлекать из своих объемистых карманов жестянки с консервами, галеты, сырки в серебряных бумажках и прочие дары богатого и щедрого фронта.

Аркадий говорил не умолкая. Он говорил о Саше. Он снова рассказал историю о маузере и о том, как Саша приехал верхом на фашисте, и много других. Но теперь он рассказывал все это, не издеваясь над Сашей, а, напротив, выставляя его храбрым, благородным и проницательным человеком.

Но Тасю интересовал не столько герой этих историй, сколько их рассказчик. Так, по крайней мере, казалось Саше Свинцову. Действительно, она смотрела на Аркадия во все глаза. Сногсшибательные остроты Аркадия, черные стрелы его усиков, его одесская, несколько старомодная галантность и даже его черноморское произношение, певучее и намеренно небрежное, поражали ее.

Она никогда не видела таких людей. И чем красноречивее распространялся Аркадий о достоинствах Саши, тем с большим восхищением смотрела Тася на Аркадия, посасывая горьковатый и необыкновенно вкусный шоколад, выложенный солдатами на стол.

Вдруг зашипел репродуктор. Девушка со страхом уставилась в его черную тарелку. И репродуктор проскандировал торжественным насморочным голосом:

«Граждане, воздушная тревога…»

А с улицы сквозь фанеру уже пробивался жалобный вой гудков.

– Господи, – вскричала Тася с тоской, – десятый раз сегодня! Что это за день такой!

Она пошла к дверям.

– Куда вы? – сказал Аркадий.

– В убежище.

– Смысл?

– Вы забыли, что мы на шестом этаже?

– Самый безопасный этаж.

– Знаете, мне не до шуток.

– Я вам серьезно говорю. Бомбы взрываются в самом низу. А верхние пять этажей они протыкают, как пирог.

Поверьте мне: в чем, в чем, а в бомбах я немножко разбираюсь. Саша, скажи же девушке словечко, шё ты сидишь, как жених!

Аркадий взял Тасину руку и, нежно поглаживая ее, продолжал молоть всякий смешной вздор. Тася улыбнулась, ей стало спокойно, хотя она продолжала вздрагивать при каждом выстреле зениток.

Она сказала, отняв руку и взглянув на Сашу:

– Знаете, у нас в квартире живет один старичок. Он, между прочим, никогда не спускается в убежище.