Стокгольмский синдром

Походу, он решил, что я хочу его убить – такой ужас был у него на лице. Пришлось пробежаться за ним до ближайшего тупика, в котором я и поймал его.

– Зажал, как девчонку?!

– Да иди ты, Майя! Просто взял его за кадык двумя пальцами… Знаешь, как посудную тряпку в детстве берут. На другой руке у меня был кастет, и она была где-то на отлете. В тот момент я бы сам себя испугался, клянусь.

Она прошлась по его груди, разглаживая пальцами шероховатые черно-синие узоры. Его кожа снова горела, а дыхание пахло лакрицей и анисом.

Все это будоражило ее воображение ничуть не меньше глупостей, которые он выкладывал прямо сейчас. Интересно, это было взаправду или он удачно импровизирует?

– И что он?

– Ну, как тебе сказать, королевна… Штаны обмочил. Я смотрел в его пустые глаза и понимал, что он вряд ли услышал то, что я ему говорил.

– И что же ты говорил, Папочка?

Саймон посмотрел на нее снова, на этот раз словно прикидывая, стоит ли она следующего этапа его откровений. Еще через мгновение он будто бы нехотя разлепил губы, выдавая с чувством, толком и расстановкой:

– Ибо сказано: не обманывайтесь: ни блудники, ни идолослужители, ни прелюбодеи, ни малакии, ни мужеложники, ни воры, ни лихоимцы, ни пьяницы, ни злоречивые, ни хищники – Царства Божия не наследуют[4 - 1Кор.

 6:9-10], – выдохнув дым через ноздри, Саймон усмехнулся. – Первое послание к Коринфянам, шестая глава, да… В общем, посмотрел я на это недоразумение, и мне даже бить его расхотелось. Стало смешно. И я заржал. Громко – так, что мусорные баки загремели. Пацан этот сполз на колени, а я ржал, стоя над ним, как полный псих.

Притихшая, немного под впечатлением от вина и такого вот поворота событий, Майя поцеловала его в макушку, пока Хеллстрем нервно тушил окурок.

– А потом?

– Суп, блядь, с котом… Потом я пошел пить дальше, оставив его в покое. Больше мне эта шлюха в штанах на глаза не попадалась.

– Жалеешь, что не ударил? – она знала, что ему не понравится, но понимала, что он ждет этого вопроса, который так и вертелся у нее на языке.

– Неа. Но не жалею, что сделал то, что сделал. У меня вообще нет такой привычки.

Ее ладони лежали почти у него на висках, и его пульс стучал как будто под ее кожей. Между тем, он достаточно легко выудил из закромов собственной памяти если не историю, которой вряд ли хвастался в курилках, то полноценную цитату из Книги книг.

Борясь с головной болью и полируя лакуны памяти алкоголем.